Фантазии о цифровом обучении

Представим, как могло бы выглядеть обучение в полностью растворенном «цифрой» пространстве высшего образования.

Традиционная логистика высшего образования подразумевает набор учебной группы по определенным критериям с заявленной ориентировочной целью на обобщенно описанный результат, подкрепляемый брендом вуза, дескать, «фирма веников не вяжет». Потом всех протягивают по утвержденной программе в едином потоке с минимальным отсевом, дабы обеспечить финансирование. Распределения нет– сами разберутся, Но, дабы не портить отчетность по показателю востребованности выпускников, желательно чем-то приличным отчитаться. В качестве ресурсов– помещения, профессура (точнее, ППС), расписания, лекции, семинары... Короче, «все свое ношу с собой».

А тут цифра– будь она неладна– стирает границы. Того и гляди, студент начнет скучные лекции дома подменять цифровыми материалами на стороне. Так все ресурсы между пальцев могут протечь. Чтобы не протекли, надо открывать вовне что-то свое, достойное внимания, чтобы не свои студенты утекали, а чужие притекали– пусть у конкурентов голова болит про утечки.

А тут еще и карантин со срывом сроков традиционных игр в ЕГЭ, предложения отменить его (ЕГЭ) полностью, а принимать всех, с учетом приобретенного на карантине навыка учить дистанционно. С одной стороны, новая методическая проблема. С другой стороны, старая коррупционная ниша, ибо сначала всех, но потом...

Фантазия о будущем с растворенными границами

Студент живет в цифровом пространстве, в котором туча цифровых ресурсов для обучения: выбирай, что хочешь, изучай, сколько можешь, сдавай на квалификацию, что знаешь.

Сначала не углубляемся в основания выбора. Выбор– это норма, необходимость и потребность безграничной цифровой среды. Суть и основание персональной цифровой логистики. Не студент для группы, а группа, если она сформировалась, для студента. А можно и без группы– в своем ритме и на своем уровне, какой по силам, по вкусам, по запросам.

Раз такая вакханалия с выбором курса, ни о каком «приеме» на курс речи нет. Более того, чтобы избежать коррупционных схем, любой студент идентифицируется псевдослучайным кодом– уникальным для любого и каждого отдельно взятого курса (других нет!). Чтобы сформировать индивидуальный квалификационный профиль, создан сервис (предположительно, на блокчейн), который связывает уникальный код персоны со всеми разными учебными кодами. Владелец имеет полное право сбросить любой из них (потерять в цифровом пространстве). Когда ему нужно, он может предъявить нужный фрагмент своего профиля: он формируется на тех же сервисах и отправляется с электронной подписью требуемому контрагенту. Таким образом, любой обучающийся на любом цифровом курсе инкогнито.

Для квалификации могут быть отдельные независимые центры оценки, чтобы разорвать привычную связку «кто учит, тот и квалифицирует». Неважно, кто где и у кого учился,– важно, чему научился. Тогда и профиль пройденных учебных курсов может быть не для всех актуальным.

Совершенно очевидно, что в этом цифровом пространстве учения никаких вузов, университетов и прочих традиционных структур нет. Они могут быть как полностью автоматическими, так и ведомыми отдельно взятыми педагогами/ведущими. Они могут быть в живом виде сотрудниками каких-то традиционных структур,– что и будет на начальном этапе,– но в далеком абсолюте это могут быть и одиночки. Особенно, для каких-то массово востребованных популярных курсов. Монетизация таких курсов– новая проблема. Если нормой станут образовательные сертификаты/ваучеры, большой проблемы не вижу.

Значит ли это, что вузы/университеты умрут? Совсем нет. Надо переосмыслить их ценность. До последнего времени это фабрика с контролем доступа и контролем качества (хотя оно уже многих не устраивает). При свободном обращении учебных курсов и независимой оплате их создателей/ведущих, никаких задач «поступления» уже не стоит. Зато стоит задача сориентироваться в этом сонгме цифровых курсов. В этом я и вижу ценность вуза/университета: оценить студента и подобрать ему образовательную программу, которая выведет его на желаемый результат. С постоянной коррекцией, естественно,– на то и профи, а не цыганка на вокзале. Такт отношений– от разовой услуги до «под ключ». Возможны самые разные варианты.

Должны ли они быть чисто цифровыми или обязательно очными? Да, разными они могут быть. Даже в одном лице для разных студентов по их желанию/потребностям. В любом раскладе, живой контакт с настоящими профи, общение с которыми мотивирует на обучение и развитие, должны быть. Должны быть практические работы, желательно в профессиональной среде. Должно быть живое общение студентов, двигающихся в близких профилях развития. Это новая задача, новые ракурсы, новые подходы к решениям– пространство развития вузов/университетов.

Повторю ранее писанное не раз: университеты я вижу как храмы науки– место общения и развития любителей познания мира. Таких немного. Большинству нужны хорошо продаваемые компетенции. Для большинства, жаждущих хорошей работы, важна другая компетенция вуза– вывод на рабочие места сразу после обучения. Для работодателя такие вузы тоже ценность– конкуренты корпоративным университетам: зачем городить свой частный университетский огород, если есть гибкие независимые вузы, готовые работать под заказ?

Логика общения людей науки и практического трудоустройства разная, поэтому форматы их развития разные. Но есть и пограничная зона– будет спрос на смешанные формы организации общения.

«Персона/индивид» как стороны одной монеты

Соотношение персонализации и индивидуализации в контексте организации образовательного процесса продолжает волновать коллег. Сейчас, на карантине, в дистанционном формате ММСО снова возникла такая дискуссия. Вероятно она будет происходить еще не раз. Этот пост возник как желание развить беглые тезисы на facebook (см. в конце), породившие вчера интерес, и откликнуться на некоторые замечания в цепи обсуждений.

Эти рассуждения стоит рассматривать в развитие прошлого поста от 7.8.2016 «Индивидуализация или персонализация?», где есть ссылки на западные подходы к этим и смежным понятиям.

Особо хочу отметить, что я не рассматриваю психологические аспекты дискуссий, где под персонализацией и персонификацией понимают процессы развития личности в подходах Юнга, Маслоу, Выготского, Леонтьева... В психологических дискуссиях рассматриваются процессы преобразования личности как результат ее собственной активности, а в обсуждении образовательного процесса актуален вопрос внешней активности, воздействия образовательной системы на ученика. Если бы в научных дискуссиях психологов была однозначность, можно было бы проецировать научные термины на профессиональную сферу образования. Поскольку ее нет, считаю более продуктивным опираться на врожденную языковую компетентность в противовес переводной кальке с западных текстов, в которых тоже нет однозначности.

Ключевой вчерашний тезис, что эти понятия в контексте образовательных подходов определяют встречные вектора явления:

• персонализация– это внешний маркетинговый подход к попытке удовлетворить интересы заказчика,
• индивидуализация– это стимулирование внутреннего процесса осознания своих отличий, особенностей, потребностей.

Концовка «-ция» означает процесс в соответствующем направлении.

Персонификация отличается от персонализации адресностью: персонализация может ограничиваться простым оказанием услуги под персону без выделения отличительных особенностей (например, движение от казармы к разным отдельным комнатам под разные запросы, которые не носят персонифицированных особенностей).

Антиподом персонализации и индивидуализации является унификация. Но унификация исключительно внешний процесс, поэтому в условиях унификации все равно остается место для индивидуализации (как внутреннего процесса)– попытки единообразной персоны чем-то выделиться на общем однообразном фоне.

Если мы смотрим на образование как на образовательный сервис, мы можем говорить только о маркетинге. Чем более привлекательно мы выглядим на рынке, тем продуктивнее наш бизнес. Попытка удовлетворить заказчика за счет ориентации на его предпочтения– это откровенная персонализация либо, в более развитом виде, персонификация.

Распространенная в среде тьюторов тема «индивидуального подхода» при таком прочтении ничем не отличается от персонификации– это учет индивидуальных особенностей при организации процесса.

Индивидуализация направлена на активизацию внутреннего процесса поиска и выявления своих отличительных признаков.

Казалось бы, раз индивидуализация подразумевает личный процесс, чем могут помочь потуги извне? Этот процесс органичен для персоны, обладающей достаточной способностью к саморазвитию, самокопанию, рефлексии. Много таких? Откуда им взяться, если тысячелетняя история воспитывала послушных исполнителей? Давно ли мы вышли из индустриального общества, успех в котором зависел от лояльного исполнительного поведения?

Сегодня ситуация неопределенности, неустойчивости, высокой изменчивости требует от человека новых навыков быстрой переориентации, активного поведения, с высокой вероятностью риска– субъектности. А ее нет. Родители в массе ею не обладают. Большинство людей устает от призывов к активному ответственному поведению. «Бегство от свободы» Эриха Фромма написано в середине прошлого века. Описанное в его тексте избегание свободы только усиливается со временем, потому что риски и ритмы изменений становятся все жестче.

Есть запрос– есть предложение: растет популярность тьюторских услуг по развитию недостающих людям навыков самопознания, самоутверждения, самоопределения. Если человек не умел работать с собой, свой индивидуальностью, а его этому учат, значит эти услуги логично называть «индивидуализацией». С точки зрения подачи услуги, она отвечает тем же признакам, что и работа педагога: персонализация, доведенная до персонификации. Но продуктом является не научение чему-то с оказанием внимания персонально ученику, а изменение внутреннего состояния, способности работать с собой самостоятельно.

Именно поэтому тьюторы так бьются за то, что они занимаются индивидуализацией, хотя педагог и даже коуч, действуя практически так же внешне, декларируют персонализацию/персонификацию: у них разный продукт при равном подходе.

Некоторые участники дискуссии поднимали вопрос о личности, личностном подходе. Тут есть риск снова попасть в вилку терминологических дискуссий, потому что одни авторы довольно жестко относятся к понятию «личность», практически идентифицируя ее с навыками субъектности, способности осознанных волевых действий, ценностных подходов к ее формированию. Другие существенно мягче, не различая его от понятий «персона» и «индивид».

Если подходить жестко к понятию личности, требуя от личности субъектного поведения, то такой персоне тьюторская «индивидуализация» не нужна, ибо для субъекта это органичный внутренний процесс. Субъекту полезнее компетентный консультант по тем вопросам, в которых он не разбирается.

И как же правильно называть учебный процесс, направленный на развитие индивидуальных особенностей?

• Если речь идет об обучении (освоение знаний/навыков), то логичнее говорить о персонализации/персонификации (в зависимости от глубины внимания): есть запрос заказчика– есть услуга обучения с учетом персональных предпочтений.
• Если речь идет об образовании, когда процесс выстраивается в логике развития индивидуальной картины мира с активной позицией ученика, то индивидуализация с персонификацией в одном флаконе (один внутренний, другой внешний). Говоря об одном из них, мы обращаем внимание на ту сторону процесса, которая нам в обсуждении важнее в данный момент.

Если понимать под индивидуализацией поддержку и развитие отличительных особенностей каждой персоны, уважение этих отличий и ценность их наличия в коммуникации (при соблюдении уважения чужих особенностей и пристрастий), то это неотличимо от «личностно-ориентированного подхода». Ориентация на развитие личности неотрывна от развития индивидуальных различий и от активного поведения по их развитию (в том числе, на подавление, если субъект считает их нежелательными для себя)– то есть от индивидуализации.

Можно говорить о разных акцентах личностно-ориентированного подхода и индивидуализации: в одном случае акцент на развитие субъектности как деятельностной ценности, а в другом– на ценности инаковости, обладания отличительными особенностями.

Является ли индивидуализация образования безусловным благом?

Явно не для всех. Те, кто предпочитает исполнительскую модель поведения, предпочитают осваивать заведомо правильные навыки и правила их использования, гарантирующие успешность. Неотрывные для индивидуализации призывы к активному и критическому мышлению фрустрируют таких людей. А их большинство.

• Часть из них даже предпочла бы унификацию, чтобы быть уверенными, что ничто им не угрожает, никакой ответственности, кроме наказания за некачественное исполнение инструкций.
• В случае персонализации их запрос может быть с максимальным удовлетворением реализован (хочу «как правильно»– этому и учат).
• Персонификацию им лучше даже не предлагать, чтобы не напрягались от необходимости самостоятельно принимать решение, кроме примитивных маркетинговых услуг.

Является ли исполнительское поведение массовым биологически (важнее стабильность, чем изменчивость) или это следствие транслирующей модели системы образования и управления, вопрос неоднозначный.

• Запрос на критическое и субъектное поведение очевиден. Значит, индивидуализация становится нужна, хотя и не всем.
• Персонализация– современный стандарт оказания услуг. Сфера образования не исключение. Значит, она должна становиться органичным элементом системы образования.
• Как быть с персонификацией? Ограничиться высшей формой клиентоориентированности? Разворачивать всю систему на работу с осознанными образовательными запросами, хотя реальных субъектов с запросами менее 10%?

Рискну предположить, что неготовность современной системы образования работать с субъектами временно зависит от ограниченности их числа– это величайшее благо, что у нас есть время на разворот. Бурный рост семейного образования наглядно демонстрирует динамику. Хуже бы было, если бы запрос уже был, а систему повернуть мы бы не успевали. Благо, что во всем мире ситуация не многим лучше.

Раз вся система отношений требует от человека субъектности, численность субъектов будет расти. Развитие персонифицированных моделей, несмотря на фрустрацию граждан с исполнительской моделью поведения, будет стимулировать развитие субъектности. Индивидуализация– это помощь тем, кто готов двигаться к субъектности, но сам не справляется.

Субъектность как образовательный результат– это самый современный лозунг нарождающейся системы образования и результат индивидуализации в условиях персонализации/персонификации.

---

Перенесено из facebook 1.5.2020

Рад, что поднялась дискуссия против калькированного с западных статей понятия «персонализация» в противопоставлении с «индивидуализацией». Научный аспект надежно держит Татьяна Ковалева . Участников волнует, что и как можно противопоставить западным табличкам сопоставления.

Я предлагаю посмотреть на слова с позиции языка: что в РУССКОМ языке называют индивидуальным, а что персональным?

• Персональная охрана, обслуживание, машина, дача.
• Индивидуальная позиция, стиль, особенность.

Другими словами, персональное относится к упаковке, а индивидуальное– к сути, смыслам.

Любые из производных «-ция»– отглагольное существительное, характеризующее движение в соответствующем направлении.

• Если в комнату со спорщиками внесли фирменный торт с написанными на нем именами спорщиков– это персонализация.
• Если торт нарезан на куски, на каждом имя и их разнесли в соответствии с именами– это персонификация.
• Если сначала у всех выяснили вкусы и принесли такие тортики, которые порадуют каждого– это индивидуализация.
• Если каждому поднесли тортик с его именем по его вкусу– это сказка :)

Соответственно:

• Персонализация/персонификация– это искусство продаж, клиентоориентированность, CRM, движение навстречу пожеланиям, предпочтениям заказчика
• Индивидуализация– это вскрытие сущности, которое может плохо продаваться, ибо далеко не каждый готов копаться в себе, ибо это может быть болезнено.

PS. 7.6.2020 «-ЦИЯ» для «взвешивания» личности

Живой труп стандарта изменений

(или пара слов про ФГОС)

Оксюморон становится органичной частью нашей жизни. Увлечение стандартами, пришедшее из индустриальной эпохи, в наступившую эпоху изменчивости и нестабильности, в VUCA-мире, вызывает недоумение:

• Стандарт– слово, от которого веет незыблемостью, основательностью, на что можно опереться.
• Изменчивость– слово, от которого в любой момент ждешь самого неожиданного поворота, готовишься к эквилибристике после любого порыва ветра.

Можно прятать страх неуверенности от мира неожиданностей за словом «стандарт», но намного продуктивнее реконструировать ситуацию появления стандартов и переосмыслить ее для новой ситуации.

Стандарт– инструмент согласования на границе взаимодействия. Одни выпускают гайки, другие выпускают болты. Это намного выгоднее, чем в одиночку делать и то, и другое. Но только при одном условии– есть уверенность что гайки и болты разных производителей можно использовать вместе, не задумываясь, кто именно что именно произвел. Если вся фурнитура идет от одного поставщика, становится неважно, они стандартные или доморощенные. Можно говорить о ремонте, замене деталей, монтаже, но, если эти вопросы решаются комплексно, покупателю безразлично соотношение комплектующих и стандарта.

ФГОС– рудиментарное недоразумение в новой конструкции закона «Об образовании» 1992 года, появившемся в одном из самых творческих образовательных ведомств России под руководством Днепрова. Вероятно, авторы подразумевали, что новый ФГОС станет стандартом для управляющих структур, в противовес предыдущему стандарту, который регламентировал стандарт на выпускника как продукт школы, как на болт, выходящий с заводского конвейера. Но система управления не поменялась, поэтому ФГОС начали пользовать в старой логике, под которую он никак не подходил.

Со всей неизбежностью, старая структура управления дозрела до модернизации странного ФГОС: модернизация предполагала встроить его в старую логику понимания ФГОС как заводского болта. Понимающие бред такой «модернизации» не понимали (и, похоже, до сих пор не понимают) бредовость самой конструкции ФГОС в современных условиях.

Почти все озабочены итогами ЕГЭ, которые от ФГОС не зависят. А кто не озабочен результатами ЕГЭ, тем ФГОС не нужен изначально, по мировоззрению. Наследуемость понятия «ФГОС» ясна, задумка нового варианта ФГОС авторами прорывного закона-1992 понятна, конструкция закона логична. Непонятно, почему снова, когда уже очевидна его неорганичность в системе новых отношений, идет речь об очередной модернизации. Зачем он вообще? Что без него не будет работать?

Почему ФГОС раньше был органичен и полезно работал? Потому что система образования была квадратно-гнездовая: начальное, среднее, общее, основное, высшее, специальное, дополнительное... Четкие гнезда, явные стыки, границы, которые должны быть согласованы– вот и место для стандарта.

Сейчас границы плывут. Цифра этот процесс усиливает, «гнезда» становятся мелкими, их становится все больше, границы между «гранулами» образования изменчивые и нестабильные, отследить их совершенно нереально. Что нуждается в стандарте? В чем стык?

Единственный элемент согласования на стыке, который я вижу на пользу формирующемуся образовательному пространству– профиль ЗУН2 (об этом отдельная статья, пояснять не буду). Если мы имеем единый инструмент оценки любого важного параметра на входе в любую образовательную «гранулу», то никаких иных стандартов в гибком вариативном поле нарождающегося образования я не вижу.

Правила ведения процесса (что можно, что нельзя, что на собственное усмотрение)– это не стандарт. Оборудование стандартизировать– бессмысленно при скорости появления нового. Способ вести занятие– предмет взаимных вкусов.

Пора слезть с дохлой лошади ФГОС.

Дрейф смыслов «online/offline»

Вынесенные в заголовок термины стали общеупотребительными, но смысл в них вкладывается разный.

Исходный смысл этих слов, принятый у связистов, означает банальное и очень далекое от современных смыслов — «на линии/вне линии» (line — это линия связи). Можно их интерпретировать как «на связи/вне связи» или «подключен/отключен», что по смыслу примерно одно и то же.

Когда на столе у широкого круга энтузиастов появились первые персональные компьютеры, возникло желание обмениваться между ними информацией. Для этого использовались телефонные каналы– самый распространенный способ связи между людьми того времени. Для этого оба компьютера (с обеих сторон контакта) должны были иметь специальные устройства– модемы.

Если кто-то хотел обменяться со мной информацией, мы оба должны были быть подключены (online). Когда модем был на связи, телефоном пользоваться было невозможно, т.к. он занимал линию. Далеко не все держали компьютер с подключенным модемом даже в пассивном режиме: пробегающие иногда по телефонной сети высоковольтные броски жгли нежные устройства. Когда кто-то пытался со мной связаться, а модем был отключен (offline), мне звонили по телефону и просили включить модем. Сотовых телефонов тогда не было, а проводные телефоны были не везде и не у всех.

Чтобы минимизировать издержки отсутствия партнера в сети связи, энтузиасты создавали специальные общественные сервисы на своих компьютерах с подключенными к телефонной сети модемами: держали их постоянно включенными. Самым известным подобным сервисом стала BBS. Там можно было оставить сообщение своему offline-партнеру и забрать свое, если его кто-то оставил, когда я сам был offline. Там были коллективные обсуждения, которые можно было прочитать при подключении. Там можно было оставить и забрать файлы. Это было прообразом современных сервисов типа почты, форумов, сетевых дисков...

В результате, понятия «online/offline» как «подключено/отключено» приобрели новый смысл в контексте коммуникации через модем:

• online– передача непосредственно от одного другому, когда оба «на связи»;
• offline– передача через постоянно подключенный сервис-посредник (BBS), когда получатель «вне связи».

Умными словами такие режимы работы называют «синхронный/асинхронный». Типичным вариантом работы offline было асинхронно «подключиться-выгрузить на BBS-отключиться» и «подключиться-скачать c BBS-отключиться». Не совсем похоже на базовый смысл offline, потому что скачать/выгрузить можно только в подключенном состоянии. Но это только на короткое время — львиная часть работы получается в отключенном режиме, чтобы не занимать телефон как единственную на том этапе точку оперативной внешней коммуникации.

Вокруг общественных энтузиастов сформировались сообщества, которые дали имена нескольким разным сетям. Сеть «Интернет» была одной из равных. Широко известна сеть FIDO. Я, как давний поклонник Apple, помню сеть Applelink. Сегодня сеть Интернет поглотила все остальные. Произошла конверсия телефонов и компьютеров в лице всеобщих смартфонов. Мы уже перестали различать связь по телефонным режимам и компьютерным, причем оба стали цифровыми: грани между ними начали стираться даже технологически.

Сегодня и связь стала несопоставимо лучше, и все всё время «на связи». Неприятная неожиданность, когда «телефон выключен или вне зоны доступа». Вне сети (offline) люди бывают все реже, а особенности разных сетевых сервисов большинство не понимает. Поэтому появился хипстерский вариант интерпретации терминологии:

• online, когда все, что угодно, через компьютерную сеть (что синхрон, что асинхрон– кто его разберет?)
• offline, когда общаются очно, без сети, безо всяких линий связи (line).

Звучит эффектно и поэтому широко разошлось– все сразу выглядят компьютерно грамотными, поскольку используют специальную терминологию.

Я бы считал оправданным подобное применение понятия offline только в тех ситуациях, когда хотят подчеркнуть противопоставление взаимодействию online, а не любая ситуация, где про «линии связи» говорить неуместно. Например, встреча, на которой требуется отключить все сетевые устройства до ее окончания.

Кто хочет не только выглядеть, но и различать синхронные и асинхронные режимы работы, приведу примеры:

• skype, zoom, webinar– синхронные режимы работы, когда все одновременно должны быть в сети (online);
• email, whatsapp, telegram, twitter, facebook, youtube – асинхронные режимы работы, потому что информация туда попадает независимо от присутствия в сети получателя, в том числе он может быть вне сети (offline).

Теперь читатель знает 3 разных смысла понятий онлайн/оффлайн, дрейфующих по этапам их применения. Надеюсь, это поможет лучше ориентироваться в общении, правильно понимая по контексту, какой смысл вкладывает в эти понятия собеседник.

---

PS. А какое понимание терминов online/offline удобнее учителям?

При классическом подходе оба варианта относятся к работе в сети.

Offline-материал распространяется по сети и изучается без необходимости одновременно быть всем «на связи», кому как и когда удобно.

Online-обсуждение требует всем участникам одновременно быть «на связи». При этом, остается вариант offline-обсуждения, когда и если оно происходит при неодновременном участии дискуссантов, например, в соцсети.

И тогда мы оставляем слово «очно» для встреч лицо к лицу. И именно так называют такое общение англоговорящие: «face-to-face». Есть у них еще один вариант для такого общения «в лицо» – «in-person».

PPS. 17.11.2021 Чуть иной поворот через понятие выключенность из коммуникации.

Бюрократическая цифроистерия

Главный бенефициар цифровизации– чиновник. Такой вывод– моя собственная боль как одного из идеологов цифровизации.

Толчком к столь резкой реакции стала информация от коллег, которых залюбили «онлайн»-форматами: вебинарами, конференциями, ZOOMенциями... Вместо того, чтобы оставить учителя в покое в и без того стрессовой ситуации, чтобы он мог разобраться и приспособиться, его удавили своим трепетным вниманием не только в школе, но теперь уже и дома. И без того резиновое рабочее время учителя теперь заняло все 28 часов в сутки, причем без учета необходимости уделять время собственным детям, не говоря о взрослых членах семьи.

Я, как и многие инженеры, ИТшники, вижу в цифровых технологиях огромный потенциал для развития человека, высвобождение его для все более интересных и творческих задач. Но объективная реальность наглядно демонстрирует: чиновник– главный риск цифровизации жизни. Человек, чья позиция– винтик в бюрократической машине, мимо которого постоянно пробегают бюджеты государственного масштаба, страдает комплексом вахтера. Причем, вахтер о таких масштабах проявления комплекса даже не мечтал: мимо него никогда не проплывают деньги такого масштаба.

До тех пор, пока мы не изменим структуру управления, наложение цифровых технологий на логику управления бумажной эпохи будет приводить к бюрократической цифроистерии. Цифра– мечта бюрократа по удовлетворению его комплекса контролировать все и вся. Все опасения об утере приватности, изменении подходов к персональным данным и их защите бесполезны без изменения структуры управления. Цифра превращает бюрократа в раковую опухоль.

Причем, я даже могу чиновников понять. Они иначе не могут. Психология их жизни такая. Еще в советское время я прочитал статью, которая запала в душу на всю жизнь: логика существования чиновника– доказать свою нужность. А лучшее средство– постоянно генерировать разные формы ручной деятельности зависимых. Раньше речь шла про отчеты. Теперь отчеты стали отбивать– появилась возможность подсовывать цифровые формы для заполнения. И не беда, что страдает основная деятельность привлекаемого сотрудника– чиновник неважное не предложит, он заботится о государственных интересах, а не мелочную ерунду порождает!

Цифра– идеал реализации этой логики, неистощимое средство самоудовлетворения чиновника. Чиновник будет привлекать к этому процессу всех доступных живых людей на подотчетных рабочих местах, пока не упрется в невозможность большего удовлетворения.

И кто изменит структуру управления, ограничивающую чиновника в его главном вожделении, фетише, основном инструменте? Пчелы против меда? Добро пожаловать в дивный мир цифры?

Шанс «квантового скачка» ЕГЭ

Карантин дает нам шанс рывком решить многолетние истерики про ЕГЭ. Причем, вперед, в развитие, а не по ностальгическим призывам «роди меня обратно».

Уже не раз писал, что экзамен для задач выпуска из школы и для задач поступления в вуз устарел. Концепция пожизненного учения (lifelong learning) и цифровая революция в образовании радикально меняют условия обучения. Ни малейшего смысла насильно, через запрет, возвращать человека в школу против его желания. Если же он сам хочет, в новых условиях ничто ему не мешает в любое время изучить, что угодно. Нет смысла теперь и во вступительных экзаменах, если делать акцент на цифровой упаковке учебного материала: мотивирующая обучение деятельность лежит вне плоскости традиционной лекционно-семинарской модели, которая прекрасно цифруется.

То, что раньше требовало длительных дискуссий, сегодня превратилось в форс-мажор карантина на излете учебного года и вступительной компании. С другой стороны, еще есть 5 месяцев у вузов для экстренной подготовки программы цифрового обучения 1-го курса из расчета свободного поступления всех желающих. Или даже вовсе не заниматься зачислением, а открыть программы обучения и отслеживать только на этапе сдачи зачетных материалов. Кто выполнил все зачетные требования (они должны быть открыты), того и зачислять. Это позволит учиться параллельно в нескольких вузах и закрепиться в том, который показался ближе студенту.

Если принять логику свободного выпуска из школы и поступления в вузы, надо, по крайней мере на этот год, изменить статус ЕГЭ с обязательного на добровольный, чтобы не кому-то извне что-то доказывать, а чтобы каждый мог объективно понять свой уровень знаний. Это нужно для того, чтобы осознанно выбрать вуз для обучения, а не броситься на радостях в самый престижный. Бросайся, никто не запретит. Но, если твой уровень окажется существенно ниже остальных студентов, ты потеряешь бесполезно год. Если ЕГЭ становится добровольным, для себя, для объективной самооценки, то и проходить его можно удаленно– нет смысла самого себя обманывать.

Если же этот форс-мажорный год себя хорошо зарекомендует, то такую практику выпуска/поступления со свободным ЕГЭ можно будет закрепить на постоянной основе. Лучший случай проверить идею сложно даже придумать! А грандиозный опыт ЕГЭ использовать для развития во всеобщую систему квалификации/сертификации в цифровой среде.

Единственный серьезный подводный камень– армия. Либо сделать паузу в призыве на полгода, либо ускорить идеи развития модели призыва. Например, по типу швейцарской модели, когда все регулярно проходят сборы. Тогда можно выпускников, освобожденных карантином от экзамена, свозить на месяц-два на сборы, а осенью они пойдут по своим делам до новых сборов.

Еще одна беда– ведомственная разобщенность, разрыв системы образования на среднее и высшее. Надеюсь, эта проблема легче решается административно, чем проблема с армией.

PS. 4.4.2020. Публичное заявление Артёма Соловейчика как лидера движения «Школа – наше дело»: «ЕГЭ необходимо отменить, выпускников аттестовать по текущим оценкам, зачислить в вузы по заявлениям»

Карантин как норма

Как бы кто не считал, перебдели с нынешним вирусом или недобдели, пора привыкать к подобным напастям как к норме. И пора выстраивать новую модель жизни с учетом риска самых разных эпидемий в любой момент любой тяжести.

Мы сами собрались в крупных городах, накопив немыслимую доселе концентрацию населения, чтобы обеспечить любой заразе с высокой вирулентностью благоприятную среду. Даже в России с ее огромными пространствами и низкой средней плотностью населения мы умудрились собрать в городах 3/4 граждан, из которых в Москве 10%. Почти все ежедневно перемещаются в плотном транспортном потоке из дома на работу и обратно. В случае быстро распространяющейся заразы часто не накарантинишься. Первый раз стопорнулись– и ага: туча народа осталась без дела.

Кто не верит в механизмы Дарвина, могут ссылаться на божью кару и молить высшие силы о защите. Хотя в условиях закрытых храмов божьих и запрета на целование священных атрибутов может возникнуть сомнение в убедительности. Для кого Дарвин кажется убедительным, не могут не признать, что текущая зараза закономерна и что это только первая ласточка– и механизмы регулирования численности, и успешность заразы.

Сложно принять, что по каждому подобному случаю можно будет регулярно всех разгонять по домам. Полагаю, изолировать нужно только группы риска. Остальных достаточно регулярно и ненавязчиво мониторить, чтобы оперативно вмешиваться, когда для этого появляются объективные основания.

Пробил час дистанционной медицины и автологистики доставки

Для целей мониторинга нужно реализовывать давно разрекламированные в логике «дистанционной медицины» домашние лаборатории в стиле космических технологий и умных унитазов. Это обеспечит регулярную диагностику на дому всех, а в случае автоматизированной обработки и подключения к системам автоматического оповещения, оперативно реагировать на все отклонения. Это абсолютно в стиле цифровой экономики, умных домов и Больших Данных. И это существенно дешевле на длинных дистанциях, чем сиюминутное сливание денег на поддержку падающей экономики, когда абзац уже случился.

В духе той же цифровой экономики– развитие автоматической транспортной логистики, чтобы массовые типовые закупки делались в логике цифрового беспилотного такси в обеззаражено чистой технологии. Не увидел я в списке сквозных технологий этого направления, а оно, в свете карантина, должно стать одним из приоритетных направлений.

Другое дело, что это в логике социалистических подходов, а не капиталистических. Потянуть в одиночку такое вряд ли реально кому-то, а давать прикорм кому-то конкретному антиконкурентно, да и подвергать всех риску зависимости от одного хозяина столь важного для всех бизнеса нельзя.

...и домостроения

В сети есть ролик про израильскую больницу, где внешне здоровые, но с выявленным короновирусом, живут в изолированной «гостинице» по отдельным комнатам. Еду им подают через шлюзовую камеру. У них в палате собственные компы, книги. Они живут, работают, смотрят ТВ/книги. С врачами и медсестрами общаются удаленно. Такой карантин.

Аналогично должны быть спроектированы все новые дома в плотных городских застройках, чтобы вирусные атаки могли бы купированы в условиях жизни, а не в условиях специальных больниц: в больницах надо лечить тех, кто не может сам себя обеспечить.

Я бы рассматривал текущий карантин как основание для срочного пересмотра программы реноваций в Москве: надо проектировать дома по эпидемиологической задаче минимизации рисков заражения и обновлять жилой фонд по этим обновленным проектам. Туда же архитектурно и технологически нужно закладывать возможность роботизированной доставки товаров/продуктов, обеззараживания и утилизации бытовых отходов с возможностью сортировки. Про ВОЛС-порты связи с единой точкой концентрации/серверной писать уже стыдно, наверное.