27 мая 2016 г.

Патриотизм– семейная ценность

Слово «патриотизм» последнее время стало встречаться очень часто. В связи с обострившимися международными отношениями и не самым многообещающим экономическим положением, это настораживает. А воссоздание детской организации под флагом воспитания патриотизма заставляет проводить аналогии с советским опытом.

Патриотизм в советском детстве воспринимался как безусловно достойное проявление любви к Родине, хотя сам процесс патриотического воспитания частенько вызывал тоску. После того, как уже в наше время под флагом патриотизма начали устойчиво и гневно клеймить граждан за критические взгляды в отношении политики власти, отношение к слову начало меняться. Также, как любой термин, который оказался замаран людьми, выступавшими под его флагом. Сначала безусловно негативным воспринимался капитализм, империализм. Потом, после 90-х, коммунизм, демократия, либерализм...

Особенно, обострились терминологические нестыковки после событий на Украине. Там и фашистами, и патриотами называют обе стороны фронта. «Крыша» устойчиво «едет» то туда, то обратно (фраза про крышу написана осознанно, хотя может восприняться как шизофреническая).

Некоторое время назад я писал о том, что сегодня границы между странами становятся анахронизмом, поскольку расстояния уничтожены современным транспортом, а барьеры культуры Интернетом. Слегка сдерживает разница в языке, но все меньше и меньше. По сути, границы разделяют только силовой контроль за ресурсы, которым обеспокоены больше всего стоящие у власти. Если вскоре, как ожидается, будет решена проблема дешевой энергии, останется на границах только властолюбие. Культурные различия остаются, но сила их рамок пока не очень понятна. В конце концов, они же не мешают в рамках одной страны– почему будут мешать в ситуации без границ?

Если так, остается ли место патриотизму? Вон, Украина была в составе СССР– мы ее любили как составную часть. Теперь она отделилась. Можно не любить? А если продолжать любить и не разделять некоторые решения властей своей страны в отношении Украины, это в ущерб патриотизму? А при отъезде в другую страну, можно любить Россию? Это патриотизм или извращение– надо любить ту страну, где живешь? Что любить, территорию и ее власть или ценности? Что важнее, ценности мирного выбора или политических границ? Агрессия за границу или мир за право выбора?

Пусть патриотизм– готовность считать ценности страны выше личных ценностей. Забудем о мучительных вопросах агрессии и мира– считаем патриотизм достойным уважения, т.к. границы очерчивают общие ценности для большинства. Тогда анализировать надо ценности социума, в котором живешь. Не разговоры и симпатии, а готовность ставить общее выше личного. Тогда понятно уважительное отношение социума к носителям такой ценности– такая готовность защищает социум.

Разные взгляды на пути развития страны, если они продиктованы разной оценкой перспектив социума, не дают оснований для деления на патриотов и непатриотов. Только противопоставление общественного и личного позволяют так делить. В противном случае, это глупость или манипуляция.

Другое важное деление– реальное самопожертвование или словоблудие. Никакие компетенции не возникают на словах. Чтобы быть способным на самопожертвование, нужно уметь подавлять собственные желания и собственные страхи ради страны. В мирной жизни, к счастью, такие навыки не востребованы. Но не обязательно сразу ради страны. Важно уметь это делать ради других. Ключевым кандидатом на подобный спаринг я вижу семью: именно семья несет жизненные ценности и придает смысл общественной жизни человеку. Семья является главной его опорой в самые сложные моменты жизни. И именно семья наиболее ярко демонстрирует способность человека отдать приоритет внешней ценности в ущерб личной.

Если так, именно семья формирует истинный патриотизм и именно семья (отношение к ней) является лучшим индикатором способности человека к самопожертвованию. Возможны исключения, но мне здесь важнее закономерность. Значит, для воспитания патриотов надо не столько мозги пудрить в школе или детской организации дущещипательными историями, сколько крепить институт семьи. А для этого нужно предусмотреть меры моральной, юридической и, возможно, материальной поддержки тем проявлениям семейной жизни, которые демонстрируют ответственное поведение в отношении семьи и способность жертвовать личными интересами.

Семьей готовность ставить общее выше личного не ограничивается, но семья является первым очевидным уровнем готовности к более широким коллективным ценностям. Хорошо развивают коллективизм активный туризм, лагеря труда и отдыха, командные игры, коллективная работа...

Но патриотизм часто становится предметом манипуляций: «Когда в России начинают говорить о патриотизме, знай: где-то что-то украли...» (©Салтыков-Щедрин). Разговор о патриотизме хорошо подогревается на почве агрессивных событий и даже ожиданий: актуализируются общие ценности безопасности на фоне мирных разногласий социума. А военная риторика негативно влияет на атмосферу в семье– это изматывающий стресс. Поэтому восторги по поводу достижений в вооружениях и гневные обличения врагов настораживают: сколько в этом манипуляции и сколько достоверных ожиданий?

В условиях современной информационной войны доверия никому нет. И вспоминаешь Армагедон, где невозможно отличить силы добра и зла, но выбор сделать надо.

Сократом по ЭЖ

Вместо попытки убедить, переключаюсь на подход Сократа– попробуйте самостоятельно ответить на серию вопросов про ЭЖ.

Эти вопросы не затрагивают проблемы соблюдения законов– они касаются только сущностных задач ЭЖ, без решения которых нет смысла в самих ЭЖ:

  • Проблемы учета успеваемости:

    1. Сколько существует систем оценивания, из которых могут выбрать школы?
    2. Существует ли вариант ЭЖ, который поддерживает все системы оценивания?
    3. Может ли школа вести без дублирования только ЭЖ, если ее система оценивания несовместима с безальтернативным центральным ЭЖ?
    4. Существуют ли варианты ЭЖ для разных систем оценивания?
    5. Может ли школа формировать собственные правила ведения учета успеваемости в центральном ЭЖ, например, правила исправления отметок? Это ее компетенция по закону.
  • Проблемы целостности данных и информирования родителей:

    1. Что соберет единый центральный ЭЖ со школ с несовместимыми системами оценивания и о чем он может проинформировать родителей?
    2. Противоречит ли правилам оказания госуслуг информирование родителей непосредственно через школьный ЭЖ, минуя портал госуслуг?
    3. Может ли система информирования обучающихся и их родителей (ЭД) быть независимым модулем от ЭЖ, имеющим доступ на чтение к данным ЭЖ? Можно ли предоставить возможность сторонним разработчикам делать разные варианты ЭД со стандартным способом доступа к разным вариантам ЭЖ?
  • Проблемы сбора данных со школ:

    1. Как влияет на достоверность информации количество учителей, школ, подключенных к ЭЖ, их отношение к заполнению данных?
    2. Зачем все отметки из разных школ собирать в одном месте, даже если все они в одной системе оценивания?
    3. Какая информация на основании журнального учета нужна в органах управления? Может ли она быть стандартизована независимо от систем оценивания?
    4. Могут ли разные варианты ЭЖ предоставлять внешним системам необходимую для мониторинга стандартизированную информацию?
  • Проблемы эксплуатации:

    1. Как влияет на сложность системы, на требования к надежности количество учителей, школ, подключенных к ЭЖ?
    2. На кого школа, учителя возлагают ответственность за неизбежные сбои в работе безальтернативного ЭЖ? Есть ли разница в отношении к сбоям в случае самостоятельно выбранного школой ЭЖ?
    3. Может ли школа вести без дублирования только ЭЖ, если у нее не все учителя обеспечены техническими ресурсами для ведения ЭЖ?
    4. Может ли школа вести без дублирования только ЭЖ, если он неустойчиво работает, в том числе при работе с центральным ЭЖ на плохом канале связи?
    5. Может ли школа вести без дублирования только ЭЖ, если он размещен в локальной сети школы при плохом внешнем канале связи? А при хорошем?
    6. Как зависят риски ЭЖ (недоступность, сбой, утечка данных...) от количества используемых в регионе ЭЖ?
  • Проблемы развития:

    1. Как может повлиять количество вариантов ЭЖ на качество технологий ЭЖ и удобство работы школ?
    2. Как зависит отношение школы к ведению ЭЖ от удобства ЭЖ?
    3. Как зависит отношение школы к ЭЖ от способа выбора варианта ЭЖ: по внешнему указанию или самостоятельно?
    4. Может ли повлиять на качество обучения и на информируемость родителей отношение школы к ведению ЭЖ?

11 мая 2016 г.

Научи дурака интерактивам...

Было время, когда с убежденностью маньяка многие проповедовали необходимость ухода к активным деятельным формам от нудных вещаний у доски в старательно преданные глаза учеников. Собственно, почему «было»? Оно не прошло. Сам грешен: проповедовал и еще не отрекся, но...

Сначала попал пару раз на мероприятие, на котором не было ни малейшего желания свистеть и прыгать– хотел просто послушать для информации, чтобы разобраться. Понимая веру педагога в великую силу интерактива, скрепя зубы, но по минимуму, посвистел и попрыгал. Но лень– двигатель прогресса: задумался, не упустил ли я что-то важное, проповедуя деятельностную педагогику? Хотя, если честно, сразу не стал– что-то отвлекло. Но когда это стало повторяться, а раздражение накапливаться, подумал. Оказалось полезно и не очень сложно. Главное не забывать главный вопрос: зачем?

Идея деятельностного урока исходит из низкой эффективности недеятельностного урока. В логике Леонтьева, мы озабочены только тем, чем заняты, каким делом. Какой деятельностью заняты ученики на традиционном пассивно-вещательном уроке? Неизвестно. Точнее, в момент протекания деятельности неизвестно. Потом, на контрольной, можно с большой вероятностью это оценить. Но недоказательно. Если же построить занятие, в котором деятельность, связанная с изучаемым материалом, более наглядна и доказательна, эффективность изучения можно повысить. В среднем. А в среднем, потому что мотивированные ученики, которых обычно мало, заняты менее продуктивной, но более нагладной деятельностью. Более продуктивна она для тех, кто раньше делал вид, что занят именно той деятельностью, что требовалась. Раньше он мог в реальности заниматься чем-то своим, а в новой версии это затруднительно.

Именно этим и объясняется раздражение всякими деятельностными затеями, если сам пришел мотивированный на новую информацию и не нужны пока всякие навыки или мотивация деятельностью (а ну-ка все похлопали-побегали-помахали ручками, как птиц). Нужно четко определять целевую аудиторию и ее мотивацию.

Попутно про близкий элемент новой педагогической технологии с акцентом на мотивацию.

Радует, что уже многих проняло на понимание необходимости работы с мотивацией, что ученику должно быть интересно. Все меньше мастодонтов, уверенных в великом благе для ученика, если знания в него вбить чем-то надежно забойным. Но дальше– по заголовку. Что самое прикольное? Игра. Даешь всеохватные игры! И с упорством, достойным лучшего применения, молодой энергичный учитель принимается все превращать в игру, на все навешивать фишки... Хорошо, если он понимает отличия игры и игрофикации (геймификации)! Но, чем лучше он может все превратить в игру, тем он считает себя правильнее как учитель.

Образовательный интерес и игровой интерес– разные вещи. Мотивации разные! Одна позитивная– стремление что-то узнать, понять, освоить... Другая– соревновательная: как-бы что-то получить, выполнив правила, смысл которых не очень важен– лишь бы с ними справиться. Образование в массе, за редким исключением, не умеет работать с позитивной мотивацией. Игра, в этом смысле, лучше выбивания указкой по рукам, но все равно не айс. Настоящее образование, на которое можно опереться, основано исключительно на позитивной мотивации.

Образовательный интерес, кроме здорового человеческого любопытства, которым тоже нужно умело пользоваться, появляется только тогда, когда становятся понятны проблемы. До этого новое знание редко вызывает интерес. Игра может быть полезна для ознакомительного этапа, если на простом любопытстве сыграть не удается. Но дальше нужно строить процесс на проблемном обучении, а не в игрушки играть. Хорошо поставленная проблема, которую интересно решать, даст несопоставимо больше образовательной пользы.

А дальше извечная тема про качество образования. Те подходы, которые популярны, ориентированы на внешние измерители, а не на личностные.

А, значит, опять беседую с и без того понимающими коллегами, а не с массовым учителем, привыкшим отчитываться цифрами своих и отслушанных часов, списками примененных современных методик. Ну, и ладно: слушающий услышит.

5 мая 2016 г.

Культура мира или войны?

(Под культурой я понимаю совокупность общепризнанных представлений о мироустройстве, форм и способов межчеловеческого общения, устойчивых массовых ценностей для обсуждаемой группы)
  1. Введение

    Историю человечества многие называют историей войн. Сначала войны были маленькие между небольшими племенами. Потом племена стали объединяться в большие народы. Потом религии смогли объединить людей в международные группы, однако полностью отказаться от агрессивных столкновений до сих пор не удалось: даже в рамках общей религии продолжаются межконфессиональные войны. Люди устойчиво ориентированы на поиск границ различения своих и чужих, постоянно нарушают и защищают их, несмотря на популяризируемую примиряющую риторику.

    Остро стоит вопрос: можно ли полностью отказаться от войн в пользу мирных способов общежития на основе диалога культур? Логика анализа образования как института формирования или сохранения культуры (может быть разный угол зрения) вывела на размышления о возможности войны культур! Так, война или мир в культуре?

  2. О культуре войны

    Войны на всех этапах развития цивилизации крутились вокруг территорий, ресурсов и влияния.

    • При захвате территорий победитель получал все остальное со всеми сопутствующими издержками: территории нужно было охранять, ресурсы добывать и перерабатывать, влияние удерживать. Захватить заметно проще, чем удержать и устойчиво получать желаемое.
    • По мере развития культуры стало понятно, что без чужой территории проще обойтись– издержек и рисков меньше. Но они все равно оставались довольно обременительными.
    • На следующих этапах стало ясно, что для более эффективного получения желаемого можно не контролировать ресурсы– важно сохранять влияние на чужой территории и получать с нее требуемые ресурсы, причем сразу в нужном виде.

    Теперь речь идет о развитии различных способов влияния на чужие территории.

    1. Военная сила остается основным инструментом влияния.

      Сегодня она работает преимущественно в качестве страшилки и используется в самом крайнем случае на территориях наименее развитых государств, где более тонкие инструменты пока еще плохо воспринимаются. Однако, если появится точка военной силы, перекрывающая встречные возможности, тонких инструментов может и не понадобиться. Именно для обеспечения противодействия в середине 20 века многие ученые помогали Советскому Союзу создать свой ядерный щит– чтобы Америка не оказалась единственной военной силой, недостижимой по мощи оружия. Именно поэтому, при всех симпатиях и антипатиях к разным политическим силам мира, важно обеспечить паритет, препятствующий концентрации некомпенсированной военной силы в одних руках.

    2. Власть традиционно является важнейшим инструментом влияния.

      Если власть в стране послушна, нет необходимости терпеть издержки на захваченной территории с захваченными ресурсами. Даже применять военную силу в этом случае можно в интересах чужой власти. Однако надежность марионеточной власти недолговечна. Ее свержение бывает неожиданно и болезненно. Выгоднее опираться не на марионеточную власть, а на доверенную, например, подкупленную.

    3. Деньги стали ключевым инструментом влияния в современном мире.

      Контроль за финансами позволяет без захвата территорий и ресурсов оказывать влияние на чужую политику и добиваться своих целей. Это заметно медленнее, чем захватить территорию и самостоятельно разрабатывать ресурсы, но зато без массы других издержек. Чем более развита территория экономически, тем более действенно управление деньгами на экономику и на конкретных людей, играющих там важную роль.

    4. Информация становится все более важным фактором влияния на все.

      В условиях мощных потоков информации, с трудом и поверхностно перевариваемых людьми всего мира, становится более важно не реальное освещение событий, а те информационные образы, которые удается закрепить у основной массы населения. Раз мозг, как выяснили ученые, сам является источником информации на основании принятых сенсорных ощущений, причем подчас непредсказуемым образом, почему бы не помочь ему создать тот вариант информации, который хотелось бы незаметно навязать источником влияния? Поскольку критическое мышление развито у ничтожной части поглощающего информацию человечества, их самостоятельные оценки без доступа к средствам массовой информации не могут оказать заметного противодействия. А против критических попыток задействовать современные сетевые коммуникации появилось средство подавления– формирование поля недостоверной информации. Без личного участия в процессе крайне затруднительно оценить достоверность информации о его протекании. Учеными выявлено, что человек предпочитает (до готовности принять некритично) такую информацию, которая подтверждает его ценностные ожидания, и склонен не доверять информации, идущей вразрез с его ожиданиями. Как минимум, он относится к нежелательной информации заметно более критично: отвергает на эмоциональном уровне по минимально приемлемым основаниям. Культурные предпочтения оказываются важнее информационных фактов. Тем более, становится сложно отличить факты от ошибок и ложных информационных вбросов.

    5. Культура становится наиболее перспективным инструментом влияния.

      Культура задает основные ценностные ориентиры восприятия информации и отношения к ней, способы реакции. Культура задает массовые образцы поведения и консолидирует ее носителей по отношению и реакциям на разную информацию. Она несет исторические пласты самооценки и самоидентификации, отношения к разным реальным или типовым событиям, их описаниям и оценкам. В то же время, культура неформализована и, тем самым, оставляет возможность для тонких манипуляций на допороговых уровнях переоценок при опоре на другие ценности. Таким образом при целенаправленном и регулярном воздействии можно медленно сдвигать культурные нормы, размывать их. Если предположить переориентацию традиционной культуры населяющих чужую территорию людей на требуемые ценностные образцы, то исчезает необходимость всех предыдущих инструментов влияния– люди сами будут готовы действовать во внушаемой логике и даже убежденно отстаивать ее. Поскольку общество неоднородно, можно влиять не все общество сразу, а на различные группы, стимулируя внутренние конфликты по культурным основаниям. Важно понять, есть ли злой умысел у кого-то? Правомочна ли военная терминология в отношении культуры в случае злого умысла: война традиционно сопряжена с физическим подавлением противника, а состязательность обычно войной не называлась? С другой стороны, манипулятивные техники воздействия возможны и заслуживают негативных оценок как недобросовестные и агрессивные, а в случае осознанных серьезных последствий массового характера– как враждебные.

  3. О культуре мира

    Сводки с переднего фронта стремительно развивающейся науки дают надежду на скорое разрешение главного предела человеческих устремлений– стоимости энергии. На современном уровне развития технологий появление дешевой энергии позволяет обеспечить практически любые необходимые ресурсы. Это совершит полный переворот в цивилизации: любые ресурсы, исчезновение денег (зачем дорогой эквивалент любого товара, если он и так дешев?), восстановление экологии...

    И тут главный для обсуждаемой темы вопрос: свободный доступ к любым ресурсам обеспечит отсутствие зависимости людей друг от друга? Всем ли будет дан свободный доступ к ресурсам? Если не всем, то по какому принципу? Если всем, как будут строиться отношения между ними? Старая культура изменится? Что в ней ресурсозависимо?

    В логике темы интересно понять, возможен ли при свободном доступе к ресурсам всеобщий мир? Эксперимент над крысами завершился плачевно– они вымерли при полном достатке. На этапе активного освоения этого рая агрессия все равно имела место, часть колонии была отторгнута. Может, конкурентность и агрессия, как крайняя форма ее проявления, являются необходимым условием развития жизни, частью модели Дарвина? Может, не столько конкуренция нужна, сколько стресс преодоления как стимул форсированного режима деятельности организма, активности мозга? Как это может сочетаться с мирными отношениями? А если предположить, что кто-то сумел победить, не окажется ли эта победа Пирровой? Или, как только мы достигнем мира, произойдет новый потоп, чтобы все началось заново?

  4. О культуре мира и войны в России

    Оставим нерешенный глобальный вопрос– обратимся на землю. Россия уникальна как большая страна, объединяющая множество разных народов– носителей разных культур. Нельзя сказать, что все между ними безоблачно, но довольно мирно. На этом фоне резким диссонансом выглядит российско-украинский кризис, оснований для которого гораздо меньше, чем между другими, более отличающимися по культуре народами. Но больную тему трогать не будем.

    Поводом для анализа отличий при сохранении единства на российских просторах послужила поездка на Кавказ. Я не раз посещал Кавказ, но только сейчас осознал некоторые мысли, подтолкнувшие к последующим рассуждениям.

    Ключевым элементом стало посещение мемориалов в Верхней Балкарии:

    • погибшим на фронте бойцам
    • расстрелянным силами НКВД жителям поселка.

    Бойцы сами в полной 2-конной экипировке пришли на фронт и были брошены против танков в первом же бою. Итог ясен.

    На поминальной стелле указан возраст каждого расстрелянного: от 2 до 100 с провалом в средней части– они ушли на фронт и поименованы на другом мемориале. Один из поселков, выше в горах, избежал расстрела, но был сожжен: посланные с заданием расстрелять 3 сотрудника НКВД попали на праздник рождения ребенка, были усажены за стол и не смогли стрелять. Велели скрытно уйти в горы и несколько дней не показываться. Другие поселки, ниже по реке, в течение 2-х часов были выселены. Освобожденные от населения Кабардино-Балкария и Чечено-Ингушетия были присоединены к Грузии, а расстрел попытались списать на немецкие части, которые заняли Балкарию на несколько дней и никого из скрывшихся от НКВД не тронули.

    После реабилитации народ вернулся, бережно чтут траурные страницы истории, и считают себя гражданами России, не идентифицируют Россию и репрессии НКВД, ратуют за патриотическое воспитание и всячески его поддерживают. Что не мешает им развивать национальную культуру.

    Другое впечатление сформировано спецификой группового поведения. Обобщение сложилось от наложения нескольких проявлений:

    • отсутствия активной реакции на вопрос к аудитории, хотя при личном общении выяснилось наличие осмысленной реакции;
    • директивное и неплохо выстроенное выступление за столом по указанию тамады;
    • наказание за выход из-за стола без разрешения тамады;
    • четкие процедуры передачи управления группами людей в довольно простых ситуациях;
    • беспрекословное подчинение детей указаниям старших.

    Такая регламентация хорошо вписывается в армейскую схему управления, которая оправдывает себя в острых условиях, требующих быстрой консолидированной реакции. Условия жизни на Кавказе при большой оторванности от остальных и высокой вероятности серьезных проблем диктуют такой уклад жизни, который обеспечивает постоянную готовность к любым неприятностям.

  5. Столкновения культур

    Если человек, живущий в такой культуре, оказывается в условиях, где не требуется внешняя дисциплина, а, наоборот, от него ожидают ответственного инициативного поведения при минимальной внешней регламентации, он может ситуацию оценить иначе, в привычной дисциплинарной логике, и «слетит с катушек». И наоборот, человек, привыкший к свободному и ответственному поведению, в условиях внешней дисциплины будет постоянно попадать в конфликтные ситуации и сочтет, что к нему относятся предвзято, вставляют палки в колеса из вредности.

    На открытых территориях с хорошим урожайным климатом сформировалась хуторская культура, при которой можно успешно и спокойно жить отдельной семьей. Это формировало культуру самодостаточности и независимости. В менее хлебных местах надежнее выживать коллективно. Там более актуальна общинная культура. Коллективная логика закрепилась и в среде рабочих, у которых высока взаимозависимость для успешных результатов.

    Сейчас большинство населения живет в городах, где есть место и общинным представлениям, и индивидуальным. Но глубинные стереотипы поведения продолжают тоже влиять. А тут еще и глобальные информационные потоки, несущие самые разные культурные образцы. Таким образом, современный человек оказывается под давлением разных культурных течений. Это затрудняет идентификацию, создает культурный стресс, который усугубляет эмоциональную неустойчивость неустоявшейся самоидентификации, может приводить к шараханиям в разные стороны.

    На это накладывается еще и специфика групповой стратегии поведения человека. Большинство занимает ведомую позицию и ищет себе ведущего. Критически мыслящие могут занимать ведущую позицию, но чаще находятся в независимой. Ведущие роли часто занимают консервативно ориентированные лица, опирающиеся на массовые культурные образцы. Это осложняет групповое поведение в сложных нестандартных ситуациях, которых становится все больше.

    В условиях всеохватных сетей и международного туризма, рассекающего в течение нескольких часов все физические и временные границы, столкновение разных культурных образцов неизбежно. Неизбежна попытка сгладить отличия, причем каждым в свою пользу и без всякого злого умысла. Даже без конспирологии очевидно, что каждый будет тянуть одеяло на себя. В случае тесного пересечения культур на результат, полагаю, повлияют масса и качество:

    • чем больше представителей одной культуры, тем вероятнее ее доминирование со временем
    • что дает более быстрый, удобный, полезный эффект, то и доминантно.

    Скорее всего, произойдет смешение наиболее полезных свойств, как это происходило в истории, да, и происходит сейчас на наших глазах: в язык трудовых иммигрантов вкрапляется большое число удобных и понятных местных оборотов речи, форм поведения.

  6. Выводы

    Можно ли все эти закономерности использовать для войны культур? Можно, если нет уверенного превосходства по другим и более простым в реализации методам влияния. Например, вербовать неустойчивых в различные секты. Но проще рассматривать как новое состояние культуры, в котором заметно больше различных состояний, между которыми все сложнее искать свое место. Бритва Оккама: не надо плодить лишние сущности, если можно объяснить проще.

    Так культура мира или войны? И того, и другого. Пример Украины показал, что любой повод можно довести до состояния конфронтации, а конфронтацию при современных ресурсах довести до любого уровня. Пример Верхней Балкарии показал, что любой повод можно не доводить до конфронтации, если есть желание. И мир, и война– составные части нашей картины мира. Только от нас зависит, какие навыки в какой ситуации мы сочтем нужным применить в какой ситуации. Культура стала сложнее и будет только усложняться.

    Образование как общественный институт трансляции культуры становится полем борьбы за отложенный во времени конфликт культур: настоящей и будущей. Этот конфликт, как любое событие в социуме, можно рассматривать оптимистично, пессимистично и фаталистически; консервативно, революционно, ситуативно и даже конспирологически. Весь этот букет можно наблюдать в сети и в публикациях СМИ.

    Надо учитывать усложнение культуры в образовательном процессе, чтобы готовиться к осознанному выбору из осознанных вариантов. И войну культур не сбрасывать со счетов, хотя и не увлекаться– конспирология мешает продуктивной коммуникации и, как следствие, образованию.

  7. Выход за рамки

    Есть у меня мысль, что человечество дозрело до нового витка, когда культур может быть опять так много, что границ не напасешься. Но в них во всех должен быть единый инвариант, подкрепленный силой, обеспечивающей защиту любой из них от насильственного воздействия. Любой человек появляется в какой-то культуре. Если он хочет куда-то перебраться, его должны быть готовы там принять. Это и границ не требует, и от навязчивости внешней защищает.

3 мая 2016 г.

Против религии ФГОС

Все чаще в сети и в выступлениях на конференциях стали звучать нотки усталости и раздражения с упоминанием ФГОС. Помню начало увлечения риторикой ФГОС у различных чиновников, экспертов и тренеров. Меня это жутко злило и я ждал, когда их начнут посылать. Но посылать не начали, а зараза превратилась почти в религию: ни одного обсуждения новых педагогических задач не обходится без молитв ФГОС.

Люди образования, страдающие от проповедников ФГОС и их рьяных последователей из числа бюрократов, вспомните о базовых навыках образованного человека, которые мы должны прививать нашим ученикам-воспитанникам:

  1. Умение читать– заключается не только в умении складывать буквы в слова, но и в осознании смысла цепочки слов.
  2. Умение защищать своё мнение– навык, сформированный с помощью навыка 1.

Прочитайте внимательно ФГОС нового поколения и закон «Об образовании в РФ» (статьи 11-13 и определения в статье 2). Кому ФГОС предназначен и для чего?

Он предназначен исключительно составителям образовательной программы и тем, кто её утверждает. Больше никого он не волнует. Это логика ФГОС нового поколения! Его невредно знать тем, для кого ориентиром является Программа, но для общего развития и для аргументированной защиты своего мнения. Прежде всего, чтобы уверенно послать болтунов-проверяющих обсуждать ФГОС к составителям и/или утверждателям Программы.

Если Вы выступаете и как составитель Программы, и как её реализатор, нужен 3-й навык– разведение функций/ролей:

  • если Программу утвердили, Вы реализатор и все вопросы тому, кто её утвердил;
  • если защищаете Программу перед утверждающими, нужно знать ФГОС и закон назубок, чтобы отбить свои идеи.

Доказательство-цитаты из ФГОС о дошкольном образовании– остальные в той же логике:

«Предметом регулирования Стандарта являются отношения в сфере образования, возникающие при реализации образовательной программы дошкольного образования (далее - Программа).»

«7. Стандарт является основой для:
1) разработки Программы;
»

В обсуждении на ФБ, когда я начал в ответ на жалобы утверждать эти тезисы, мне привели в ответ красивый тезис Гегеля: «Сущность является; явление существенно». Дескать, они о второй части утверждения, а я о первой. Но именно первая часть позволяет не жаловаться на вторую, а защищаться.

Дальше возникает вопрос отношений между примерной программой и реальной: в законе после сложных баталий сумели максимально смягчить зависимость реальной от примерной– оборотом «с учетом». Кто сам программу не составляет, а опирается на примерную (таких очевидное большинство), его это не должно волновать. А для творцов собственных программ остается задача отстоять трактовку этого «с учетом». Можно опираться на определение примерной программы как рекомендуемого ориентира по содержанию и срокам реализации, но трактовка ответственного за аттестацию программы заранее неизвестна.

Я бы считал логичным в этой модели совершенно иную модель создания примерной программы: не бюрократическое доверие суперметодистам-создателям, а проверенный на практике– в боевых условиях– вариант реальной образовательной программы. Это не только экономит средства на создание таких программ, но и стимулирует образовательные организации на творчество: попадание программы в число примерных могло бы весить существенно больше в глазах коллег, чем странные надуманные рейтинги.