7 июн. 2020 г.

«-ЦИЯ» для «взвешивания» личности

Очередной виток обсуждения понятий индивидуализация, персонализация, персонификация провели на «закрытом клубе» (ролик) и продолжили на семинаре «Культурно-средовой подход (индивидуализация)».

Провокацией обсуждения мог послужить недавний пост, где отталкиваясь от языковых смыслов я оспариваю ставшее популярным толкование этих понятий на основе западных текстов. В упомянутом посте приводится ссылка на еще более ранний пост 2016 года, где я рассматриваю разные западные тексты, из которых очевидно отсутствие единого подхода к этим понятиям.

Тем не менее, в России сейчас активно популяризируется один из этих подходов. На мой взгляд, он выглядит крайне сомнительно. Столь же резкая реакция на него Асмолова служит мне поддержкой.

На «закрытом клубе» выступил ряд ведущих ученых, которые очень ярко и эмоционально показали научную основу обсуждаемых понятий с позиций психологии личности. Дополнительный вес приведенным трактовкам придает примерно 30-летняя история введения этих понятий в теорию. Однако из выступлений на клубе сложно ввести столь четкое и понятное различение понятий, как это делают упомянутые западные авторы. То есть, критика их подхода прозвучала, а наглядного различения дано не было. Наиболее ясно различение выразил Розин: он позиционировал «культурно-средовой подход» как основную практику тьюторов, в противопоставление антропологическому подходу в лице психологов.

Не смея оспаривать мнение высоких научных авторитетов, мне кажется важным найти более наглядный и понятный подход, который может быть доступен рядовому учителю без глубокого научного базиса, коим обладают участники обсуждения. Мне кажется, я его нащупал и хочу поделиться этими соображениями.

Опора на язык как врожденную компетенцию мне все еще кажется хорошей идеей– я ее продолжу, учитывая прозвучавшие разъяснения из психологии личности.

«-ЦИЯ»

Концовка «-ция» в обсуждаемых словах означает динамику от состояния «отсутствовало» к состоянию «стало» или, как минимум, «стало больше» в отношении корня слова.

  • Персонализация: не было личности (person, personality) – появилась личность, или усилились ее проявления.
  • Индивидуализация: не было индивидуальности (отличительных особенностей)– появилась индивидуальность или усилились ее отличительные признаки
  • Персонификация: не было чего-то персонального (принадлежащего конкретной персоне) – стало персональным или приобрело персональные признаки

Но, поскольку контекст обсуждения участников интересует в проекции на образовательный процесс, важно добавить объект к обсуждаемым процессам:

– персонализация, персонификация, индивидуализация кого или чего?

«Вес» или «сила тяжести»?

Узким местом упомянутых дискуссий считаю недостаточное внимание к обсуждаемому объекту и действующему над ним субъекту. Самым наглядным примером считаю аналогию из курса физики на самых начальных этапах знакомства с механикой. Многим весьма непросто понять различие между весом и силой тяжести. На точку приложения силы и на порождающие ее причины люди внимания не обращают. Им вполне достаточно того, что во многих бытовых случаях эти силы равны.

Полагаю, в нашей бурной дискуссии похожая ситуация:

  • психология личности, на которую опираются ученые, рассматривает внутренний процесс– как человек выращивает в себе личность («сила тяжести»).
  • в сфере образования обсуждаемая тема предполагает внешнее влияние педагога на ученика, при всех замечательных и гуманистических устремлениях, заботе о личности ученика («вес»).

Акцент на формирование среды, вводимый Розиным, близок к такому объяснению, но выглядит менее явно. Указание на локус контроля в обсуждаемой теме, на мой взгляд, нагляднее.

Когда человек сам выращивает свою личность (персонализация), он проявляет ее окружающим через свою индивидуальность – демонстрируя отличительные признаки. Именно поэтому индивидуализация (развитие отличительных признаков) неотделима от персонализации – это внешнее проявление формирования личности.

Если детализировать представления В.Петровского, который ввел понятие персонализации, согласно обзору Этко, он различал интра-, интер-, мета- персонализацию как:

  • внутреннее выращивание личности «в себе»
  • проявление своей личности в коммуникации с другим
  • образ личности, как она запечатлевается в обществе, уже вне коммуникации 

Очевидно, что образ личности воспринимается другими через индивидуальные особенности (в чертах характера, интересах, способностях, свойствах интеллекта).

В противовес персонализации, Орлов вводит понятие персонификации, которое обратно движению человека к личности. Как иллюстрация– известная фраза про «весь мир театр»: мы часто вырабатываем для себя некую модель поведения, которая кажется нам правильной, но которая совсем не обязательно отражает наши органичные проявления.

Например, мягкий и ранимый человек может вести себя агрессивно, чтобы заранее исключить возможность получить психологическую травму от окружающих. Или наоборот, преступник изображает из себя неумеху и лоха, чтобы легче застать свою жертву врасплох.

Более органичный пример– встреча выпускников через много лет после выпуска: преклонных лет бабушки и дедушки начинают себя вести так, словно им снова 17 лет, причем это происходит непроизвольно – потому что именно такого поведения от них ждут окружающие.

Таким образом, психология личности рассматривает человека как «силу тяжести» – внутренние процессы под действием естественного стремления человека,

  • с одной стороны, к принятию социумом, отвечая на его ожидания;
  • с другой стороны, к индивидуальности, личностному поведению, отличию от других

Понятно, что гомеостаз этих сил у каждого свой:

  • один больше стремится выпендриться, чем удовлетворять запрос социума на свое поведение;
  • другой предпочитает сливаться с группой, не смущаясь своей малозаметности.

С позиции педагога, в том числе тьютора, судить о развитии личности можно только косвенно, потому что это внешняя по отношению к ученику (тьюторанту) сила. Реакцию ученика на педагогическое воздействие можно рассматривать как «вес». Нет никакой уверенности, что внешнее проявление ученика может быть интерпретировано как развитие личности– это может быть умелая психологическая защита от нежелательного воздействия.

Училка давит на вес

Если мы возвращаемся в исходный дискурс, где важно найти место понятиям – взгляд из образовательного процесса,– мы должны явно проговорить, кто на что влияет. Тогда можно более аккуратно соотнести обсуждаемые термины и подходы к их трактовке.

Сколь бы глубоко мы ни были привержены гуманистическим принципам в педагогике, мы вынуждены признать, что находимся вне личности ученика. Мы можем мечтать о субъектности ученика, всячески ее поддерживать и стремиться развивать, но мы вне. Причем, чем больше мы хотим его субъектности, тем жестче мы должны осознавать свою внешнесть. Говоря о «культурно-средовом подходе», Розин, по сути, именно это обсуждает: тьютор через формирование среды подводит ученика (тьюторанта) к развитию личности.

Может тьютор персонализировать тьюторанта, то есть подтолкнуть его к формированию личности? Сомневаюсь. Формирование личности – это внутренний процесс. Но он проявляется через появление индивидуальных отличий.

Может тьютор поддержать проявление индивидуальных отличий? Безусловно. Именно их он видит как внешнее проявление каких-то внутренних процессов у тьюторанта. Является ли наблюдаемая тьютором индивидуализация проявлением персонализации? Не очевидно. Но возможно. Способствует ли поддержка тьютором проявления индивидуальных отличий персонализации тьюторанта? Думаю, да.

Как назвать действия тьютора по поддержке динамики проявления индивидуальности ученика/тьюторанта? Полагаю, слово «индивидуализация» для этого абсолютно органично и оправдано. Важно, только, понимать, что подразумеваемые процессы могут быть совершенно разные:

  • индивидуализация ученика тьютором как воздействие тьютора на ученика через среду (и прочий инструментарий) для стимулирования проявлений учеником его индивидуальности;
  • индивидуализация ученика в результате  его собственного личностного развития, следствия персонализации или персонификации.

Запад есть запад, Восток есть восток

Источником обсуждения стали «трудности перевода», которые стоит обсудить именно как проблема слов для адекватной передачи смыслов. Нет однозначной смысловой проекции слов на английском и на русском языках. Если погружаться вглубь западных языков, то там тоже могут быть различия. Но последние интервенции обычно идут через английский язык в американском варианте.

Слово person словарь показывает в переводе на русский язык как широкое множество слов, обладающих совершенно разными смыслами. С другой стороны, в английском языке есть спектр слов и конструкций с корнями этих слов, которые тоже обладают разными смыслами. Показательна версия различения Надежды Муха, появившаяся в локальном обсуждении:

  • personalised learning = персонализированное образование (настроенное/подстроенное под человека, «школа для ребенка», «персональный тюнинг» и т.д) 
  • personalizing learning = индивидуализирующее образование (порождающее, развивающее индивидуальность человека в процессе образования, «школа во имя человека», «школа вочеловечивания» etc.). 

В этой версии уместно вспомнить и о маркетинговом аспекте, который поднимал я и Татьяна Ковалева. Школа может выступать– и это предельно удобно и уместно в потребительском обществе,– как услуга, удовлетворяющая образовательный запрос ученика/родителя. Когда и если ученики/родители знают, что им нужно, школа может обеспечить им исполнение запроса. Или не обеспечить. Чем выше качество школы, тем более сложный запрос она может удовлетворить. И это версия personalised learning: клиент заказывает – школа обеспечивает исполнение заказа.

Когда и если клиент не знает, что ему нужно, а школа ставит перед собой задачу развития субъектности ученика, она начинает поддерживать и развивать отличительные особенности, провоцируя ученика/родителя на выявление персональных особенностей и их развитие в образовательном процессе. Разовьется при этом субъектность или нет, никто не знает. Но шанс намного выше, чем при подравнивании всех учеников под единую программу с едиными испытаниями. И это уже personalizing learning. При этом стоит обратить особое внимание на глагол «learning»: это активность ученика, а не учителя, «учение», а не «обучение».

Особо можно обсудить предложенный Надеждой вариант соответствия «learning» и «образование». Все-таки, в русском переводе ему ближе слово «учение». В данном конкретном случае можно перевести и как «образование», но имея ввиду некоторую натяжку. Если же не переводить, а использовать словосочетание фонетически как «персонализация образования» и «персонализированное образование», возникает сомнение – а в каком смысле используется слово «образование»?

Грубая прикидка смыслов этого многозначного слова привела меня к тезаурусу из примерно 30 смыслов, некоторые из которых оказались взаимоисключающими. Мне из них ближе всего концепт «построение картины мира» как внутренний процесс человека. В такой коннотации образование– изначально личностный, субъектный процесс, который изнутри, который и так носит характер персонализации. Для него нет смысла плодить «масло маслянное». Только если использовать понятие «персональный» в маркетинговом контексте как готовность удовлетворить клинтский запрос.

Зато «индивидуализация образования» как придание процессу отличительных особенностей за счет гибкой вариативной образовательной среды– вполне адекватная задача. Такое словосочетание осмысленно и как внутренний процесс, и как внешняя педагогическая задача– придание процессу отличительных особенностей.

Еще меньше сомнений для «индивидуализации обучения» как изначально внешнего процесса, зависящего от условий среды. А глубина отличий может быть любой. Зависит от уровня субъектности каждой личности и уровня возможностей выбора среды.

Стоит отдельно упомянуть западный и восточный контекст: протестантская культура индивидуализма и личной ответственности на западе против общинности, коллективной ответственности, массовой культуры лояльности на востоке. Там, где на западе индивидуализм и клиентоориентированность самоочевидны, на востоке индивидуализм многими жестко критикуем, а общественный интерес ставится большинством выше личного. Массовая ценность мышления «как все» на востоке против массовой ценности мышления «это мои налоги» на западе. Образование как трансляция культуры не может существовать вне этих контекстов даже при использовании одинаковых слов. А тут прямой прозрачности нет и не предвидится.

Итого

  • Нельзя слепо калькировать по фонетическому принципу похожие слова из английских текстов в русские.
  • Нельзя игнорировать уже существующую в русском языке терминологию, сколь бы авторитетными не казались авторы на западе.
  • Одним из ключей к разрешению смысловых противоречий является локус контроля обсуждаемых процессов. Более четкое позиционирование точки приложения активности и способа влияния этой активности на личность человека может помочь найти различение в терминах, которыми уместно и правильно их все описать.

3 июн. 2020 г.

Нужна мне новая Конституция без цифровой приватности?

Ценность Конституции для обывателя сомнительна (развернуто изложено в самом конце). Следует ли из этого, что мне ничего не нужно менять в ней?

Тема приватности в цифровом мире

Учитывая примерно 30-летний цикл обновления Конституции, тема приватности туда не попадает еще долго. А зря. Цифровая трансформация запущена, активно продвигается, и риски гражданского типа оказываются весьма острыми и, вероятно, необратимыми. Точка невозврата может пройти в ближайшие годы.

Делопроизводство в стране выстраивалось веками из логики движения бумаг. Информация на бумаге крайне сложно обрабатывается: конвертируется, дублируется, хранится, агрегируется. Логика бумажного документооборота выстраивается снизу вверх с агрегацией в виде всевозможных реестров и громоздких архивов. Сложность обработки довольно неплохо гарантирует приватность человеку. Это порождает риски в случае утери документа по любому поводу. Для разрешения этих рисков существуют довольно громоздкие процедуры в логике сверху вниз при активном тормошении бюрократов на всех уровнях самим интересантом.

Сегодня цифровая информация обладает умопомрачительной динамикой и конвертируемостью в любые формы «легким движением руки». Наложение цифровых технологий на традиционный бумажный документооборот создает абсолютную прозрачность всех. Особенно, с появлением центральных реестров данных. Все самые шокирующие версии из социальной фантастики типа Бредбери, Оруэлла, Зейделя и др. блекнут и становятся повседневной банальностью. Разве что, Большой Брат оказался Услужливым Официантом, что только усугубляет проблему: надсмотрщика мы опасаемся, а официанту сами все несем с готовностью, ибо это удобно «сейчас», а про «потом» мы не думаем.

При действующем законе «О персональных данных» мы пребываем в состоянии информационной катастрофы. Он кажется убедительным только с позиции бумажного документооборота раннего этапа цифровизации. Хотя даже тогда многие эксперты его жестко и, как выясняется, оправданно критиковали. Сегодня он не решает абсолютно никаких проблем, кроме обеспечения кормовой базы безопасников. Кто этого не понимает, почитайте рекламу Сбербанка, который предлагает не только банковские услуги, имея все паспортные данные своих клиентов, но и массу самых разных услуг типа видеостриминга, доставки, такси, магазинов... В его руках, таким образом, концентрируется практически вся мыслимая информация о клиенте, подкрепленная мощью обработки силами искусственного интеллекта, которым Сбербанк, как известно, активно занимается.

Все– клиент гол перед Сбербанком, причем он сам отдал ему всю приватную информацию. Поэтому я и называю его не Большим Братом, а Услужливым Официантом (helpfull waiter).

Лишение граждан права на частную жизнь– это конституционная гарантия. Добровольность отказа от приватности– не оправдание. Ничего защищающего их от уже наступивших цифровых рисков в новой редакции Конституции нет. Впрочем, государству такая перспектива выгодна: при цифровой прозрачности заметно удобнее осуществлять контроль в стиле «разделяй и властвуй».

Стоит мне голосовать за такую Конституцию?


Вектор решения по изменению подходов к работе с персональными данными описан 4 года назад «Простой дешевый и удобный цифровой паспорт?», но полная модель в свете планов по созданию «цифрового профиля гражданина» требует заметно более глубокой проработки.


Сноска-скепсис про важность Конституции и ценность поправок к ней для обывателя

Как учили в школе– это основной закон. Вот, только, соответствует ли такое утверждение жизненному опыту?

  • Сталинская конституция первого в мире государства рабочих и крестьян не спасла значительное количество рабочих, крестьян и интеллигентской прослойки от массовых депортаций и позорной охоты за «врагами народа», в числе которых оказались все главные охотники, кто не успел вовремя отправиться на тот свет– кроме Дзержинского и Менжинского. Все!!!
  • Брежневская конституция не мешала безальтернативности ужасно демократических выборов и не спасла от психиатрической инквизиции несогласных с политическими реалиями «развитого социализма». Кто не хотел неприятностей в бытовой карьере, должен был чутко следить за политической конъюктурой и творчески относиться к необходимости стать пламенным борцом за дело единственно правильной партии, убежденно следовать ее политической линии и, если нужно, уверенно колебаться вместе с ней.
  • Российская конституция, порожденная в эпоху взлета популярности демократических идей западного толка, подавленных при социализме, не помешала действенно мешать праву собираться и мирно митинговать против политики действующей власти, не защитила от обесценивания денег, от разграбления государственной собственности в период «приватизиции», от обесценивания всех обещаний государства.

Короче, жизнь наглядно показала иллюзорность красивых деклараций Конституции. Даже «боевые» законодательные нормы в жизненной практике становились игрушкой в руках бытовой конъюктуры– что уж говорить о Конституции?!

И в этой эффектной картине мира мне предлагают новую версию. Я не спец по конституциям и вообще не юрист. Среди рядовых граждан могу похвастать только несколькими высшими образованиями, что нонче не редкость– то бишь, просто не дурак. Что я вижу в новой версии, за что мне голосовать?

  1. Ряд малозначительных по смыслу поправок социального характера, на которые делают ставку в рекламе, призывающей поддержать новую редакцию.
  2. Откровенный реверанс действующему президенту, использовавшему максимально все возможные крючки действующей конституции, чтобы оставаться у власти. Теперь адресно именно ему все старые сроки «обнуляют». Ради этого вставляется витиевато закрученная лексическая конструкция, вместо которой проще было написать «кроме Путина».
  3. Добавляется индульгенция бывшему президенту с оговорками на особо тяжкие преступления. Наверное, неплохо, чтобы президент не боялся уйти.
  4. Довольно много поправок по организации работы высших органов власти. Казалось бы, это и есть самое существенное в новой редакции. Но зачем они нужны? Почему, чем чревато, что станет лучше от этого? С нами не обсуждают. Может, и правильно: что мы в этом понимаем– это нас не касается непосредственно. Тогда почему я должен решать этот вопрос?