31 янв. 2014 г.

Опыт общественной экспертизы

(Беглые впечатления об общественной экспертизе учебников)

Очередной раз убедился в нарочитости «общественных» мероприятий. Конечно, люди собрались достойные и делали все аккуратно по процедуре, но все участники, включая министерство, довели ситуацию, как обычно у нас бывает, до цейтнота. В результате, все пришлось делать с колес, опираясь на отработанную в родных условиях смекалку. Кто и как смотрел учебники, не знаю– мне доверили организовать прием/выдачу/учет. Как обычно, списки и реальные книги далеко не всегда стыкуются, названия разных учебников часто едва отличимы, что вызывает путаницу. Издательства пакуют книги, как им удобно, либо вообще без мыслей об удобстве. Только 2-3 издательства продумало ситуацию проверки и упаковало все так, что работать было просто и удобно.

Попал я на общественную экспертизу учебников неожиданно: накануне последнего дня стратегических СМД-игр в Бекасово меня пригласили поучаствовать как члена правления Лиги образования. И хотя я крайне негативно отношусь к возне вокруг учебников, отказывать было не с руки. Тем более, мне предложили участие в административной деятельности, а не в экспертной, и мероприятие дислоцировалось как раз по трассе из Бекасово в Москву.

Не знаю, кому там и что показалось много в оплате за работу, все «стояли на ушах» и заметно выходили из санитарных норм рабочего времени, а зарплату пока не видели :)

Но именно зарплата оставляет у меня ощущение когнитивного диссонанса: понятно, что без оплаты никто этим заниматься не будет, но, с другой стороны, это психологически увязывает экспертов,– в случае отрицательного отзыва возникает образ «собаки, кусающей руку кормящего». Что-то в организации общественной экспертизы надо делать не так. Некоторые мысли уже появились, но сыро, да, и не очень интересно: считаю сам учебник в столь важном статусе атавизмом.

При всей любви к Google-инструментам, в данном случае их возможностей для организации работы было явно недостаточно. Тем более, компьютеры были не у всех, и тонкости доступа на ходу в них разруливать не слишком удобно. Организаторы, привыкшие пользоваться Google, не поверили мне, что для такой работы лучше бы взять настоящие базы данных. Однако, через день стало ясно, что мои сомнения подтверждаются, а повторное предложение подключиться с возможностями FileMaker было встречено с заметно большим вниманием. Поскольку компьютера с собой на игры я не брал, пришлось передать библиотечные функции другим, а самому рвануть домой. Еще два дня в почти круглосуточном режиме на связи в сети и по телефону, зато без карусели посторонних и в свободе от необходимости разгребать неизбежный беспорядок по окончании. Надеюсь, мой ИТ-вклад помог коллегам.

Единственное, о чем жалею,– не успел там подробно поговорить с очаровательным и деятельным директором модерновой новокузецкой школы о внедрении планшетов. А разговор завязывался продуктивный. Остается надеяться на современные коммуникации и что успел заронить интерес. А там уж «из искры возгорится»...

30 янв. 2014 г.

Знакомство с СМД-играми

Последнее время все чаще сталкивался с упоминанием СМД (система мыследеятельности) Щедровицкого и «стратегическими играми». Рассказывали о них обычно весьма уважаемые мною люди, причем весьма уважительно. Были и скептические отзывы. А тут на iPad-тренинге в Новокузнецке Татьяна Зубарева сообщила, что начинается новый 7-летний этап этих игр– и я решил своими глазами на все это посмотреть, чтобы составить собственное впечатление: или с важным видом приобщиться к скептикам, или, по возможности, втянуться с начала этапа. Ради игр пришлось пожертвовать поездкой на BETT: но там я уже был и через год вряд ли что-то изменится существенно, а тут можно опоздать на 7 лет.

Несколько групп пытаются подойти к общим вопросам дня со стороны своих интересов: и стартапы, и ТРИЗ, и теология, и общефилософские подходы... И образование, которое меня интересовало больше всего, естественно.

Образование было представленно даже несколькими направлениями:

  • антропопрактики с участием группировки Татьяны Ковалевой
  • сколковское образование под присмотром Андрея Волкова
  • среднее профобразование региона в руках красноярских гостей
  • «завод промышленных роботов» под началом Максима Осовского

Темы красноярцев и сколковцев были довольно специфичны, поэтому я колебался между Ковалевой и Осовским. Направленность Татьяны мне знакома с летней конференции, а Максим собирался разрабатывать совсем новые подходы к образованию, загнав тучу неоднозначных ассоциаций в свое «заводное» название. Решил пойти к Максиму, поскольку новые модели образования меня давно волнуют. К тому же, он сам адресно ко мне обратился, став дополнительным побудителем этой авантюры.

Несмотря на вычурную и благопристойную интерпретацию словестной кодировки названия, оно меня все равно напрягало и, как потом стало ясно, не напрасно: «как лодку назовешь, так она и поплывет» ©. При всем изяществе собственной идеи Максима (образование как аккуратно простроенный туризм по всему миру), ключевой образ в обсуждении был устойчиво представлен как конвейер. Моя въедливость при выяснении, что является обрабатываемой на конвейере деталью, зачем, кем и по какому (чьему) проекту она должна обрабатываться, привела к жестким дискуссиям. Самым действенным моим аргументом оказалась ссылка на тезис, что, в отличие от прежних этапов развития, обновление социальных укладов происходит чаще смены поколений– т.е. мы не знаем, что будет востребовано завтра, поэтому никаких оснований поучать у нас больше нет.

Тем не менее, работа в группе оказалась очень полезной: кроме знакомства с новыми интересными людьми, узнал и, кажется, освоил на практике схему мыследеятельности Щедровицкого-старшего (одна из ее рабочих реализаций в иллюстрации), заполучил inside о глубинности миссионерской сущности учительства, которую только умозрительным пониманием новых реалий не взять, послушал умных людей и постарался понять их интересные продукты мыследеятельности.

Распорядок дня на протяжении 9 дней был примерно одинаков: утром работа в группах, после обеда доклады групп с обсуждением, после ужина выступления приглашенных гуру. Выступления гуру были очень интересными. Пересказать их не смогу, но мозги жужжали и искрили. Только 2 вечера было не очень увлекательно, но это на фоне остальных. Причем, один из них, возможно, потому, что было плохо слышно и видно (далеко и без очков).

На докладах групп часто шло весьма жесткое обсуждение. Вынужден признать, что далеко не всегда мог понять ход мыслей активных участников, что со мной бывает крайне редко. Тут это было нормой. Безусловно, сказывалось то, что активисты уверенно оперировали инструментарием Щедровицкого-старшего, с которым я не знаком. Слегка утешало то, что большинство участников тоже все больше поглощало информацию,– в активе были одни и те же, причем в заметном меньшинстве.

Когда пришлось докладывать результаты работы нашей группы, испытал двойственное чувство: с одной стороны, почетно выступать в такой когнитивно-заоблачной аудитории, с другой стороны, страшно оказаться неспособным понять вопрос из зала. К счастью, вопросов почти не было. Но это и огорчило: то ли невменяемо доложил, то ли ничего интересного мы не наработали, то ли сочли недостойным избиения. Максим потом уверял, что все было нормально доложено и вопросов достаточно, но у меня все равно осадок остался– я же видел, как драли других.

Общее впечатление осталось положительное. Прежде всего, на фоне бреда из властных структур я увидел группу очень умных людей, озабоченных конструктивными идеями на государственном уровне. Значит, есть шанс, что когда-нибудь что-то здравое начнет происходить и у нас. Кроме того, мозги– это мышца, которую нужно тренировать: моей пришлось хорошо попотеть эти дни, что обычно доставляет мне удовольствие.

Если не будет серьезных альтернативных поводов для занятости, планирую продолжить эти игры, как минимум, для тренировки.

23 янв. 2014 г.

Школа как наследник миссионерства


В рамках игр на темы мышления под руководством П. Щедровицкого, проходящих в пансионате Бекасово, неожиданно поразила мысль, которой я не могу не поделиться.

Я, конечно же, включился в работу группы, связанной с образованием. В ней неизбежно всплыл традиционный вопрос о традиционном «субъект-объектном» подходе, при котором учитель за ученика знает, что ему нужно учить. Спасибо, накануне Никитин (Африканыч) в своем ярком выступлении отметил все чаще отмечаемый факт, что смена социальных форматов начинает происходить быстрее смены поколения. Поэтому мои страстные сентенции о необходимости смены акцентов и распространении «субъект-субъектных» подходов были восприняты легко. Даже слишком легко, на мой взгляд, т.к. легкое восприятие редко задерживается в голове надолго.

Краткий визит по смежным группам привел меня к исследующим теологические аспекты мышления. Здесь, наблюдая за ходом очень интересного обсуждения, у меня и всплыло со всей рельефностью понимание того, что вся логика развития института церкви построена на привычно-школьном несении «разумного-доброго-вечного»: одни знают, что нужно другим.

А дальше легко выстроилась цепочка «церковь-культура»: школьные среда и мифология, как выясняется, несут на себе многовековые миссионерские ценности, которыми легко объясняются вечные споры о «служении».

А это значит, что на пути «субъект-субъектной» логики в школе лежит глубинное коллективное подсознание. И, значит, пробиваться ему еще и пробиваться, несмотря на приятие на уровне сознания.

Попутно возникла встречная мысль, что, как и старая школьная модель иезуитов-Коменского, церковь выполнила свою социальную задачу и пора бы поставить новую, дабы остановить межконфессиональные конфликты. Но это попутная мысль— нам бы изменить школьную модель, а с религией верующие разберутся сами. Лишь бы без крестовых походов, инквизиций и джихадов.

PS. Дальнейшее обсуждение показало, что мое опасение про легкость принятия идеи «субъект-субъектных» подходов полностью оправдалось: на следующий день были жесткие дискуссии с «субъект-объектных» позиций, хотя декларировалась вариативность и желание в корне изменить старую систему образования. Продолжение было еще через день, но уже с осознанием глубинности многовекового подхода и проявлением у участников некоторой растерянности.