19 нояб. 2020 г.

В каком контексте Учитель?

Дистант вызывает массу эмоций. Чаще негативных. Чаще странных, показывающих непонимание масштабности изменений, форсированных карантином. Люди не готовы осознать, что попали в совершенно новый контекст и пытаются реагировать на порожденные им вызовы из старого контекста. А при взгляде из старого контекста все плохо.

В новом контексте все происходящее абсолютно нормально, но надо перестроиться и научиться иначе смотреть на все. В новом контексте происходящее шанс, который было бы обидно упустить.

Форс-мажор позволяет форсировать изменения. Если удержать старый контекст до окончания карантина, новый контекст никуда не денется, но встраиваться в него при отсутствии сильных воздействий многие не захотят. А, значит, мы дотянем до новых катаклизмов, более жестких– изменяться все равно придется, но более болезненно.

Обращение профсоюза «Учитель» наглядно демонстрирует логику старого контекста из самых лучших побуждений. Я решил прокомментировать все их предложения из нового контекста, в моем понимании, конечно.

–«Учитель»

17 ноября 2020 года профсоюз «Учитель» направил в Министерство просвещения предложения по срочным мерам, необходимым для приведения системы образования в работоспособное состояние. Осенью этого года с началом роста заболеваемости коронавирусом значительная часть образовательных учреждений, отдельных классов и учеников перешли на дистанционное обучение. Второй месяц учителя и родители живут в ситуации крайнего напряжения, а Министерство просвещения РФ и региональные министерства делают вид, что ничего не происходит и обучение во время эпидемии - это то же самое, что обычное обучение.

Мы предлагаем признать, что:

1) Российское образование не готово для перехода на дистанционное обучение детей в массовом порядке; речь идет не только об отсутствии технических средств, но и дефиците методик преподавания, невозможности освоения этих методик учителями за считанные дни в ситуации сильного стресса и высокой заболеваемости. Ситуация усугубляется дефицитом кадров в образовании и высокой нагрузкой работающих педагогов. Дополнительной проблемой является отсутствие условий у домохозяйств для обучения детей в домашних условиях.

–mk

Российское образование 35 лет не готово к новому цифровому контенту, несмотря на миллиардные бюджетные вложения на цифровое оборудование, программное обеспечение и переподготовку. Если о нем рассуждать «в целом», а не выхватывая вполне готовых к этому педагогов. Готовых карантин не застал врасплох и они без заметных издержек работают в новых условиях эпидемиологоческого форс-мажора. Карантин– шанс для форсированного перевода системы образования в новый режим, что не было сделано за 35 лет. Потому что сама природа создала условия, где цифровые технологии реально востребованы системой образования, а учитель именно в этих условиях начинает их осваивать. Только модель управления этим процессом нужна адекватная, помогающая, а не создающая избыточную суету и лишние помехи. ограничения.

–«Учитель»

2) Обучение в 2020/2021 учебном году в условиях эпидемии не позволит большинству школьников освоить в нужном объеме образовательную программу; даже в тех регионах, где не введено дистанционное обучение, классы эпизодически уходят на карантин, учителя проводят много времени на больничных, растет дефицит кадров из-за увольнения тех педагогов, кто не готов работать в сложных условиях эпидемиологических ограничений.

–mk

Это ложное утверждение. Дистант не помеха освоению программы на уровне для сдачи ЕГЭ– а именно это по факту реально нужно. Об условиях работы учителя думать надо. Как минимум, обеспечить его надежной сетью и компенсировать в рассрочку затраты на сеть и оборудование для удаленной работы. Исключить формальные глупости с оплатой и режимом работы.

–«Учитель»

Мы предлагаем предпринять следующие меры:

1) отменить в 2020/2021 учебном году ВПР и ОГЭ, а ЕГЭ оставить только для поступающих в вузы;

–mk

Я бы вовсе отменил ЕГЭ, обязав вузы выстроить программы первых курсов для дистанционного обучения в режиме «перевернутого класса», чтобы можно было обучать всех желающих. Кто успешно пройдет сессии, тех потом и зачислять на следующие курсы. Продумать модель оплаты от числа прошедших и сохранивших желание учиться. Подробнее я об этом раньше писал. Это не замена очного на заочное, а новые возможности. Важно обеспечить свободу поступления всех желающих.

Про ВПР даже обсуждать не хочу– административный нонсенс изначально.

–«Учитель»

2) разрешить школам (по решению управляющего совета, педсовета и директора) изменять и сокращать учебные планы, чтобы сократить количество онлайн-уроков и объем учебного материала. Зарплата педагогических работников (в том числе педагогов дополнительного образования) и оплата за классное руководство должны быть сохранены;

–mk

Логика оценки «онлайн уроков» родом из старой системы. Оплачивать по часам при работе в дистанционном режиме – анахронизм. Надо считать по количеству учеников, обучающихся с данным учителем, или просто по ставке с распределением форматов работы администрацией.

При грамотной организации занятий никаких сокращений программы не требуется.

–«Учитель»

3) гарантировать приказом Министерства просвещения право педагогов на выбор форм и методов преподав ания, отказаться от идеи использования одной платформы и одного варианта электронного журнала;

–mk

Это и так противозаконно: что навязывание форм и методов обучения, что навязывание цифровых инструментов. Достаточно обратиться в Рособрнадзор за исполнением уставной функции надзора за региональными ОИВ в сфере образования. Беда в том, что до сих пор они от этой обязанности увиливали. Можете посмотреть мою полуторагодовалую переписку здесь же.

–«Учитель»

4) с целью сокращения нагрузки на педагогов отказаться от систематического и обязательного проведения воспитательных и внешкольных мероприятий для детей, участия учителей в конкурсах, прохождения ими курсов повышения квалификации и прочих мероприятий, не имеющих отношения к прохождению образовательной программы;

–mk

Тут готов согласиться– в условях форс-мажора и повышенных нагрузок на учителя, стоит минимизировать побочные активности. Вероятно, подобные активности могли бы быть уместны для вовлечения педагогов дополнительного образования, у которых карантин сократил нагрузку и возможность дополнительного заработка.

–«Учитель»

5) обязать региональные власти обеспечить учителей необходимыми техническими и программными средствами, доступом к Интернету для ведения дистанционных занятий;

–mk

Да, безусловно, об этом я выше писал

–«Учитель»

6) продлить действие квалификационных категорий педагогических работников, сроки действия которых заканчиваются в период с 31 декабря 2020 года по 31 мая 2021 года, до 31 августа 2021 года;

–mk

Согласен– в той же логике не мешать людям интенсивно работать и переквалифицироваться по факту. Когда все успокоится, можно будет проверить их новые навыки.

–«Учитель»

7) для учреждений дополнительного образования и педагогов дополнительного образования общеобразовательных школ ввести формат индивидуальной работы с учащимися и обучения в малых группах — как очного, так и дистанционного; это позволит сохранить рабочие места для педагогов и предоставит возможность занятий по интересам для детей;

–mk

Да, тоже об этом выше написал

–«Учитель»

Профсоюз "Учитель" не поддерживает повсеместное введение дистанционного обучения в российских школах на постоянной основе. Но в условиях эпидемии эта форма допустима как вынужденная и временная.

–mk

А я не только поддерживаю, но и считаю дистанционную форму обучения в условиях насыщенной цифровой среды новым мощным и равноправным форматом обучения. Сейчас он у всех вынужденный, а потом он должен применяться всегда, когда это удобно и полезно на равных со всеми другими.

8 нояб. 2020 г.

Черная метка системе образования

Я раньше писал, что «коронавирус—чёрный лебедь школы». Уточняю. Школы как института: «с пристанями и пароходами».

Школа как место, где работают люди, готовые ложиться грудью на амбразуру за обучение детей, остаётся востребованным. Сколь бы разными ни были их представления о том, как надо учить, люди с таким настроем в школе нужны.

Чёрная метка – системе управления образованием, которая занята своими играми в деньги и отчеты. Сколько времени и денег ушло мимо продуктивной цели на те же компьютеры? 35 лет и миллиарды. Только там, где сами энтузиасты сумели грамотно освоить цифру, занятия на дистанте проходят продуктивно, без истерик и идиотских родительских протестов. Но чаще всего, вопреки прикормленным чиновниками цифровым продуктам и насилию по показухе их применения. Либо на их инструменте, но потому что так можно, а иначе, что предпочел бы сам, проблематично.

Стыдно читать примитивные тезисы малограмотных в «цифре» родителей, но эмоционально понять их могу– школа тоже малограмотна. Героическое укладывание учителей на дистанционную амбразуру вызывает эмоцию сопереживания. Но и эмоцию раздражения тоже: где и кто был раньше, когда можно было в спокойном неаварийном режиме все освоить, чтобы сейчас, когда возникла реальная боевая ситуация, обстреливать вражеские доты с безопасного расстояния высокоточным оружием?

А сколько грамотных школ/педагогов? Единицы процентов. Потому что «не в коня корм», потому что средства нужно было освоить и отчитаться, а реальной потребности, условий, при которых цифра была бы полезна и продуктивна, создать не смогли. Да, видимо, и не очень хотели. Потому что там, где хотят, быстро выкручивают руки. А тут работа со смыслами была нужны, а не административная тупость насилием.

Если система образования не будет реструктурирована, будет обвал. Это банальность. Либо модернизация, либо вымирание и замена другим. Другое уже растёт.

В свете разговоров о реструктуризации образования, заметное место занимает мнение спецпредставителя президента Дмитрия Пескова. Полностью разделяю его язвительность в отношении посконных образовательных стандартов и неуспевших окрепнуть, но уже устаревших, профстандартов. Но про «просроченность» информации о пройденных курсах, готов поспорить. Он слишком приземленно смотрит на задачу образования. Это HR-взгляд, а не образовательный. Сводить образование к востребованным здесь и сейчас профнавыкам нельзя.

Именно поэтому я в статье про ЗУН2 пишу о тройственном цифровом профиле: знания2–умения2–направленности. Знания– это целостные фрагменты картины мира. Они формируются и остаются, независимо от способности сходу решить ту или иную конкретную задачу. Это способность ориентироваться в событиях, знать о способах влияния или восприятия, даже если со временем утратил конкретные практические навыки. Часто знать о возможности достаточно для решения. А, вот, умение в этой модели– то, о чем можно волноваться HR. Но в современном динамичном мире для них гораздо важнее могут оказаться направленности/наклонности человека в сочетании с представлением о его картине мира (знаниях2) и опыте решения задач (умениях2).

Поэтому остаюсь при мнении о бессмысленности дипломов при наличии информативного цифрового профиля. Считаю, что вузы станут со временем совсем другими, что они снова разделятся на чисто «подготовительные» (по накачке профнавыков, востребованных на рынке труда) и «познавательные», где на первом месте по интересам картина мира, наука. Вторые я бы считал университетами, чтобы туда шли увлеченные наукой, а не собственной успешностью на рынке труда. Это не мешает университетам хорошо зарабатывать– но наукой. Это не мешает подготовительным вузам заниматься наукой– но их назначение ближе к взглядам Пескова.

Это не мешает мне радоваться переносу дипломов в ближайшем будущем в цифровой формат. Я рассматриваю этот шаг как психологически важный. Когда диплом станет цифровым, заменить его цифровым профилем будет намного проще. Все таки, цифровой профиль– новая сущность, которую еще нужно осознать, придумать, реализовать, убрать неизбежные неэффективности и глупости. А до тех пор можно пожить в более привычном варианте с дипломами. Их существование в цифре заметно более адекватно современным процессам. Сделать это можно было еще лет 5 назад. «Быстро сказка сказывается...»

Образование и обучение— совсем не одно и то же.

Обучение уходит в сеть. Это неизбежность.

Образование живет только в общении людей и происходит всю жизнь, пока люди тянутся друг за другом, привлекают друг друга своим ростом, своим способом жить, думать, рассуждать, вести за собой, поддерживать друг друга, прощать, защищать...

А цифра— новая мощная среда общения людей и, значит, образования. Никогда раньше коммуникация между людьми не была столь интенсивной, как сейчас. Значит, образование сейчас тоже намного интенсивнее. И обучение. Потому что желание чему-то обучиться растёт из понимания, чему можно научиться, где, у кого и как.

Напоследок, напомню ссылку на свое видение реструктуризации образования, раз уж о нем речь. Может, сейчас лучше воспримется. А про вузы я позже тоже несколько соображений публиковал.

18 окт. 2020 г.

Цифра–для бедных?

«Цифра» для бедных— новая глупость, которая становится модной.

«Цифра»— это море новых возможностей, за которым риск неумения плавать в нем. Шторма и просторы. А рядом с берегом можно легко забрести в заболоченный лиман.

Дешевизна в «цифре» только на тиражируемости. В этом ей тоже мало равных. Даже печатный станок нервно курит на смешные издержки цифровых тиражей.

Подготовка материала в цифре несопоставимо дешевле сопоставимого материала для бумаги, особенно, когда уже есть люди и оснастка. Зато и спрос с цифровых материалов несопоставимо выше.

Устаревание информации в цифровую эпоху несопоставимо стремительнее бумаги. Что уже заслужило статус классики, можно отливать в печатном станке. Для любителей подержать в руках. Потому что хранить даже заслуженную классику в традиционных книжных шкафах недёшево.

  • Создать добротный цифровой материал совсем не дёшево.
  • Донести цифровой материал до целевой аудитории тоже недёшево.
  • Поддерживать его в актуальном состоянии сообразно стремительному времени тоже недёшево.
  • Потому что себя поддерживать в актуальном состоянии тоже недёшево.

До цифры все это было заметно дешевле. Так что, не надо ля-ля про дешевую «цифру». Дешевое ля-ля получается.

Образование- это не информацию в себя закачать, а картину мира построить, которая помогает в этом море плавать, куда сам хочешь, а не куда ветер и волны несут. Свобода дешевой не бывает.

Дело не в бедных/богатых, а в семейных ценностях. Это уже давно и неоднократно доказали, хотя известно было без цифр намного раньше. В богатых семьях ценность образования обычно выше. Так что, другая зависимость в основе. А раздувать щеки на следствиях не слишком эффектно.

Ключевая проблема цифровой эпохи— дыра между бесплатным тиражом и дороговизной создания полезного продукта. Капитализм должен изобрести, ибо коммунизм из соревнования выпал. Разве, Китай его вернёт в цифровой дискурс?

Главный страх перед цифрой в школе вовсе не в технологии вместо человека перед глазами, а в ответственности. Цифра размывает границы, даёт пространство выбора, которое мало кому нужно, ибо требует отвечать за свой выбор.

  • Подавляющее большинство родителей предпочитает сдать ребёнка в школу и не думать об образовательном процессе, чему, зачем и когда он будет учиться. Даже удобно от него вечером прикрыться вопросом «а ты уроки сделал?», чтобы расслабиться и отдохнуть после нервотрепки/усталости на работе. Особо внимательные на кружки/секции еще отведут. А на школу ещё и прикрикнуть можно нынче- нашим родителям это в голову не приходило. Выбор- это думать надо.

  • Подавляющее большинство учителей предпочитает не видеть родителей и втюхивать детям стандартную школьную программу. Чем лучше удаётся пасти детей, тем менее напряженная обстановка на уроках. Кто после двойного негативного отбора в педвуз и знает примерно то же, что в учебнике, там больше походе на казарму «упал отжался». Но на ВПР/ЕГЭ хватает- а больше не надо. Выбор требует гораздо большего от предлагающего его.

  • Подавляющее большинство чиновников предпочитает квадратно-гнездовые структуры и послушный строй, проходящий по квадратам по заранее утверждённой программе и процедуре. Управлять в условиях выбора, где нет строя, они не умеют и не хотят.

Цифра- вызов, беда, беспорядок в головах. Не до правильных газет перед обедом.

19 сент. 2020 г.

Конференц-застой

Странные Zoom-конференции остались в тени на фоне критики учителей в Zoom. Рискую навлечь обиду коллег, которые точно по той же схеме отзеркалили очные формы работы в сеть, хотя логика такого формального переноса ничем не лучше, чем для школьного урока.

В чем прелесть очной конференции? Мы туда ходим, чтобы ровно сидя на попе прослушать умный доклад? Или в надежде проявить свою самость заковыристым вопросом? Может, нас на конференции влечет шанс подержать за пуговицу конкретных персонажей? Перетереть что-то «между делом» в кулуарах с совершенно «случайно» встреченым человечком?

Что у нас остается из этого в онлайн-конференции? Стоит ради этого одновременно со всеми слушать чьи-то умности? Неужели нельзя эти умности записать в цифровом формате, а в онлайн только обсуждать, сверкать интеллектом уникальных вопросов? Жалко синхронно высиживать этап начального ознакомления ради последующего синхронного обсуждения: способность воспринимать у всех разная, уровень готовности воспринимать один и тот же материал у всех разный. Несопоставимо удобнее для ознакомления самостоятельно выбрать наиболее подходящее время и режим. А форматов цифровых сегодня много– под разные цели можно подобрать наиболее подходящий: ролик, статья в сети, презентация, голос в записи, который можно прослушать по дороге...

Если в очном общении в совместном ознакомлении было преимущество невербального общения, то в онлайн режиме разницы между роликом и вживую говорящей головой практически нет. Доводы о возможности задавать вопросы по ходу, весьма сомнительны, учитывая риски технических накадок и издержек смены режима вещания, даже без сбоев. Если же использовать сервисы типа Vimeo, где можно комментарии писать в увязке с конкретной временной отметкой ролика, то можно даже начальный этап обсуждения заранее подготовить: задать вопросы, чтобы на встрече онлайн автор мог сразу начать с ответов.

Поскольку обычно онлайн-конференции/семинары записываются, гораздо продуктивнее иметь отдельно начальный материал. Тогда быстрее и проще ориентироваться в записи обсуждения. Все равно, для архивного просмотра удобнее иметь раздельно исходный материал и продукт обсуждения. Часто основой обсуждения является самостоятельный независимый продукт: статья, книга, ролик... Даже стартовый доклад о нем, независимо от обсуждения, часто обладает самостоятельной ценностью.

С разгулом карантинов и популярности Zoom-подобных инструментов, надо вносить логику «перевернутости» из «классов» в традиционную культуру. Это и раньше было полезно – заранее ознакомиться с обсуждаемым материалом, чтобы потом только обсуждать. Но в культуру не вошло. Для очных семинаров/конференций «перевернутый» формат гораздо более продуктивный, ибо избавляет от необходимости выслушивать всех и ждать, что понравится и с кем хочется поговорить. Если заранее посмотрел материалы, можно сразу идти к тому, к кому стоит идти. Или вовсе не идти – это риск для организаторов, ибо совсем не редкость такие конференции, где общие слова звучат обнадеживающе, а после них жалеешь о потерянном времени.

На самом деле, главной проблемой таких «перевернутых конференций» является отсутствие культуры заранее знакомиться с обсуждаемым материалом. Вырастить эту культуру – вызов разгула дистанционных форматов работы в Zoom. Больше часа сидеть перед экраном намного сложнее, чем на очном мероприятии – это разные процессы и условия. Но нашим страшно умным «доцентам с кандидатами», красиво поющим о современных трендах и черных лебедях, не хватает духу, воли, смысла использовать дистанционные инструменты более адекватно и полезно, развивать новую и более продуктивную культуру коммуникации.

PS. Продолжая проигрывать в голове варианты конференции, прихожу к выводу, что в дистанционном режиме совершенно другие мероприятия, чем воспринимается как конференция. Конференция живет личным контактом и ради него проводится. Дискуссии – только фон, условия, формат для личной коммуникации. В дистанционном варианте единственное преимущество дискуссии «здесь и сейчас», по сравнению с письменными обсуждениями, только в динамике обмена аргументами. Зато письменные варианты для научной дискуссии более весомы, ибо нет скидок на оговорки и «не додумал».

Раз мы вынуждено выходим в дистанционный формат, надо смириться с утратой очной коммуникации и не пытаться «объять необъятное». Надо готовить наиболее эффективные и эффектные форматы работы.

  • Один из полезных сценариев – обсуждение с автором вопросов, собранных к заранее опубликованному материалу. Мероприятие начинается с ответов на собранные до онлайн-встречи вопросы и переходит на вопросы второго слоя, которые задают уже онлайн.
  • Другой вариант – научный бой между двумя сторонниками разных и полемичных подходов. Более двух тоже реально, но с ростом числа участников накал и интерес самих участников падает, а он должен быть у всех: и у зрителей, и у участников.

Наверное, есть еще варианты интересных для всех сценариев, но пока другие в голову не пришли.

Наличие вопросов – новая сущность и риск онлайн-конференции, потому что не все авторы смогут собрать аудиторию, которая захочет с ними обсуждать опубликованные материалы. Отдельная проблема – как выводить аудиторию на материалы, которые предлагается обсуждать? В этом формате заметно меняется роль программной дирекции конференции, оргкомитета. Агрегация предлагаемых к обсуждению материалов, привлечение аудитории к знакомству с ними, формирование проблемной зоны и приглашение к обсуждению становятся новой задачей, сопоставимой с задачами маркетинга и продвижения в сети.

Строго говоря, онлайн-конференция является апофеозом заметно большего такта оффлайн-деятельности (каждый сам в удобное ему время), которую стимулировать заметно сложнее, чем зазвать на какое-то время личным авторитетом на традиционную очную конференцию. Зато время, которое будет занимать онлайн-конференция, станет намного меньше, участие в них станет намного более точно отвечать ожиданиям участников. Надо переосмысливать цели, процедуры и результаты онлайн-конференций, пока простая калька очных конференций не начнет вызывать откровенного отторжения.

Зато, когда новые форматы работы онлайн-конференций станут устоявшейся нормой, они неизбежно повлияют на очные конференции. Привыкнув к более продуктивным формам работы онлайн-конференций, люди не захотят транжирить время на очных конференциях, как привыкли делать мы сейчас. Продуктивные форматы, вынужденно формирующиеся для онлайн-конференций, станут перениматься в практике очных конференций, оставляя на них главное – возможность очных встреч и коммуникаций.

Почему он учится?

Сидит ученик и почему-то учится. Почему учится– это общая тема. Почему ученик? Когда он весь в грязи 100500 раз перекапывает свой многострадальный велосипед, он ученик? Он учится?

А когда в песочнице с настырностью маньяка грузит песок в ведерко, потом долбит по дну, потом снимает ведерко и разваливает аккуратный слепок неуверенными движениями рук? Он при этом ученик, учится?

Когда он из банального сорванца «СколькоМожноТебяЗвать» становится учеником? Когда сидит напротив учителя? Поэтому учитель не готов выйти из Zoom, раз живьем не получается?

А почему он учится, если учитель напротив? Положа руку на сердце, потому что практически все профессиональные учителя либо ловкие манипуляторы, либо подавляющие волю Каа перед бандерлогами, либо встречаются даже Терминаторы. Другими словами, как только лишаем таких учителей живого контакта– «и ага», как с пулей в песне из «Два товарища».

К счастью, не все такие. Кроме того, в очном контакте не всегда учитель источник таких отношений– часто учитель жертва тех единичных учеников, которые не в состоянии общаться на интересе. Это отсутствие эмоционального интеллекта, достаточного для удержания конструктивной роли в коммуникации. Не столько их вина, сколько беда. А развивать в них отсутствующие навыки поведения у учителя нет ресурса– перед ним весь класс. Поэтому учитель научается владеть искусством эмоционального подавления и манипулирования, чтобы удерживать под контролем поле коммуникации на уроке.

Грянула пандемия, сбросила всех в дистант. А там все эти приемы не работают. Зато западающие персонажи не мешают другим. Энтузиастов никто не сдерживает. Капуши могут копаться, сколько их душеньке угодно.

Вместо навыка удерживать всех в одном хронотопе, становится востребован навык вычислять оптимальный режим, стиль работы каждого ученика. Без этого ученики, в семье которых нет мотивации учиться, неизбежно выпадут из процесса. Раньше они всех тормозили, но зато их вытаскивали. А в дистанте именно они становятся группой риска, выпадая из зоны внимания и педагогического воздействия.

  • Надо ли всем разжевывать учебный материал?
  • Надо ли это делать онлайн, то есть находясь одновременно на связи?
  • Или проще подобрать разные варианты хорошего изложения материала другими, кто уже выложил его в сеть, а самому учителю работать с вопросами и проблемами ученика, когда и если такая потребность возникает?
  • Надо ли всех удерживать при этом онлайн в общем поле коммуникации или с каждым/небольшой группой?

Дистант дает шанс более адресно выстроить коммуникацию учителя с учеником. И не дистант виноват в неудачах, а отсутствие правильной коммуникации с учеником.

Не имеет никакого значения, как ученик узнает схему нового знания: у своего учителя или из цифрового ресурса с любым авторством. Важно, что ученик с этой информацией делает и почему.

Роль учителя– помочь ученику встроить новую информацию в свою картину мира. Как минимум, закрепить навык применения для успешной сдачи требуемых экзаменов– если таков образовательный запрос ученика или его родителей.

При такой постановке задачи, совершенно неважно, очное обучение или дистанционное. Важно только то, насколько коммуникация учителя и ученика отвечает целям и предпочтительным способам обучения ученика.

Раз теперь у нас появляется шанс использовать разные подходы, разные инструменты, возможности индивидуального выбора надо осваивать и использовать, а не спорить о глупостях и не делить коллег на «онлайнизаторов» и «ассенизаторов».

3 сент. 2020 г.

Зачем ребенку квадратный трехчлен?

Одна из ключевых дискуссий о современном образовании – о развитии образовательной субъектности: может ли и должен ли ребенок сам решать, что ему надо изучать?

  • Один полюс дискуссии – образование личностно, только осознанная личная позиция обеспечивает построение картины мира, которая нужна в век избытка информации.
  • Другой полюс дискуссии – откуда маленькому ребенку знать, что ему надо? Это все блажь, а не осознанность, детские незрелые хотелки.

Налицо когнитивный конфликт: одни про «как/чему учить», а другие про «чем/чему учить», про содержание образования по сути и по форме.

Вернемся во времена дефицита информации, когда учитель был носителем этой информации. Не всегда на уроках было интересно, всегда веселее было сорвать урок или сбежать с него. Но тогда было нормой доверительное отношение к учителю: учитель лучше знает, что нужно ученику.

Если ученик доверяет учителю, он, несмотря на неудовольствие, грызет гранит науки. В результате, обучение формирует его картину мира и может считаться образованием. Отсюда синонимичность обучения и образования: накачаный информацией человек считается образованным.

Когда ученик перестал доверять учителю и начал рассуждать про «зачем мне этот квадратный трехчлен?», сломалась глубинная логика устоявшейся модели отношений учитель-ученик. Вместо ломки себя для разгрызания учебного материала, ученик начал строить баррикады между собой и учителем. Вместо построения своей картины мира на предложенном учителем материале, он начал строить картину мира с моделями успешного избегания от навязываемой информации.

Стало ли такое образование лучше прежнего доверительного? Все зависит от того, что именно оценивать.

  • Если запомненную фактологию, то уличные опросы наглядно показали заметное ухудшение. Значит ли это, что стали хуже учить? Совсем нет, раз мы поняли, что стали другому учиться, а все равно кое-что помнят. Если бы плохо учили, при таком настрое не должны были бы вообще ничего помнить.
  • Если умение вычленять и осваивать то, что нужно себе-любимому, то совсем неплохо. Различные исследования показывают, что вне школы люди осваивают до 70-80%% нужных по жизни знаний и навыков. Увлеченные люди в своих хобби становятся заметными экспертами. Это доказывает эффективность мотивированного обучения. Убедительный довод на чашу весов сторонников субъектности в образовании.

Значит ли это, что проиграли отрицающие способность ребенка знать, что изучать? Нет. В их логике тоже достаточно оснований, если обсуждать контент обучения. Масштаб накопленных человечеством знаний огромен и стремительно растет. Откуда ребенку мочь ориентироваться в нем?

Можно согласиться со сторонниками субъектного поведения в обучении, что нельзя просто разговаривать про мотивацию – без достаточной мотивации нет полноценного обучения. Но и отдавать полностью на откуп желаниям ребенка предмет изучения, тоже рисковано. Конкретный человек может прожить по такой логике, причем можно даже оценить его жизнь как успешную. Но можно ли всю систему образования ориентировать на такую стратегию обучения? Большой вопрос: есть риск проиграть в развитии другим странам.

Творчество опирается на весь массив сформированных у человека представлений о мире. Чем картина мира человека богаче – тем богаче его творческие способности. Далеко не все работает на творчество осознанно – большинство всплывает ассоциативно подсознательно. Ученик, пощупавший через череду разных предметов в школе разные языки и сферы знаний, даже когда он не помнит явно все «пройденное», имеет несопоставимо более широкое пространство ассоциаций, чем прокопавший более глубокую, но и более узкую канавку строго по своему интересу.

Это важно не для всех. Кто ближе к наиболее массовой группе «исполнителей», тому это богатство ассоциаций менее заметно и важно. Кто занят развитием, созданием нового, тем творческие способности заметно важнее.

Поможет творческим людям школьный квадратный трехчлен? Безусловно. Но только в том случае, если ученик не баррикадировался от него по схеме «сдал – забыл». И совсем не потому, что именно этот трехчлен понадобится ему на работе или дома – потому что логика освоенных моделей сама по себе будет всплывать в творческие моменты, совсем не связанные с трехчленом.

Можно отстаивать право ребенка самостоятельно решать, что изучать, предполагая возможность доучить то, что потребуется потом. Но есть физиологический довод. Чем человек моложе, тем больше у него нейронов и тем легче формируются связи. Высокая интеллектуальная нагрузка тренирует голову и способствует формированию более мощного базиса на всю оставшуюся жизнь. Тренированная в детстве голова намного продуктивнее набираемого потом. Конечно, набранное силой и набранное по собственному желанию не равнозначно. Как нагрузить голову не силой, а интересом – вот в чем вызов школе, педагогам, заинтересованным родителям.

Так что, истина, как всегда, сложнее и размещается где-то посредине – не все просто:

  • Тупое освоение квадратного трехчлена «через силу» вряд ли сильно поможет качеству образования, если рассматривать образование в смысле продуктивной для жизни картины мира.
  • Свобода хотелок без квадратного трехчлена может обеднить творческие способности ребенка, который беспредельно субъектно выбирал себе сферы обучении.

Легких решений не обещал, простите.

1 авг. 2020 г.

Трудности перевода hard/soft/skills

Можно более органично перевести эти модные термины, чем обычно в виде прямой кальки, с учетом привычных образов в среде русского языка. А это облегчит работу с ними:

  • hard skills - это твёрдые знания
  • soft skills - это деловые навыки
  • self skills - это навыки саморегуляции.

Последнее- сравнительно новый термин, позволяющий концентрировать внимание на важном аспекте, предполагавшимся внутри soft skills. В моем варианте перевода он выглядит довольно самостоятельно, потому что саморегуляция нужна не только в деловых отношениях.

Чтобы быть успешным, нужно твёрдо знать, что и как делать, и нужно уметь участвовать в деловых отношениях. Это вполне органично ложится на привычную ментальность. А все модные описания soft skills- это современные условия успешности деловых отношений, эффективных бизнес-процессов.

Только не надо контраргументов про «знания/навыки» из устаревшей и неудачно переведённой модели ЗУН. Полноценнные знания и навыки неразрывны, ибо судить о наличии знаний можно только по практическим проявления в виде умений/навыков. Это у Блума и в ЗУН «знания» вскочили переводной калькой из «knowledge». Если прочитать внимательно описание, там речь не о знаниях в полном смысле слова, а об информации, которую надо запомнить.

16 июл. 2020 г.

Цифрокалипсис

Неожиданно для себя самого возник образ страшилки про будущее образования в цифровой эпохе. Один «оверкиль» у меня уже случился на почве электронных журналов. Я не раз о нем вспоминал: чиновники умудрились прекрасный и удобный инструмент превратить в хомут для школы. Это достоверное основание новой страшилки. Будем считать его №1.

Основание №2 – неизбежность законов Мерфи для сферы образования: «Если неприятность может случиться, она случится».

Основание №3 – цифровая трансформация является логичным продолжением давно освоенных процессов компьютеризации и информатизации. Кто от них больше всего выиграл? Правильно! А они готовы больше работать на школу, чем раньше трудились на себя? Ну, да, конечно!

Что может служить основанием для разрушения уже озвученных оснований? Статус нацпроекта? Красота цифровых технологий? Идея размывания границ и расширение возможностей выбора? Карантин верхом на Zoom?

Цифра – идеальный инструмент реализации в абсолюте тоталитарной версии понятия «единое образовательное пространство» в традиционном его понимании «от Москвы до самых до окраин».

«Платформа ЦОС» может представлять из себя полный комплект правильных учебных материалов, изложенных самыми правильными педагогами. Остается обеспечить всех учеников правильным цифровым оборудованием. Это дешевле (и выгоднее для поставщиков), чем учить толпы учителей, которые уходят в декрет, болеют, требуют зарплату и могут за закрытой дверью класса сказать что угодно и почти бесконтрольно.

Моя замечательная идея о разделе функций обучения и обеспечения обучения, рожденная ради расширения возможностей выбора, еще лучше может быть использована для резкого и надежного сужения пространства выбора. Более того, именно так ее однажды уже применили в Самарской губернии: здания оставили муниципальным властям, а образовательный процесс шел под контролем регионального министерства. Но нет, ведь, предела совершенству – можно с помощью цифры обучение вывести на самый высший уровень.

На местах будет достаточно держать воспитателей, которые будут следить за цифровым обучением на центральной правильной цифровой платформе. Им не нужно особо высшее образование, как требуется полноценным учителям – всем удобно и выгодно. Тем более, образование учителей часто вызывает неудовлетворенность

А кому такое центрально-оцифрованное обучение не нравится, смогут отправиться в частные школы или на семейное обучение. Хотя...

Главный тезис за BYOD/НеСУ

Неожиданно пробило понимание, что многочисленные доводы за распространение модели BYOD/НеСУ (bring your own device – неси свое устройство) бьют мимо цели, потому что апеллируют к рациональным аргументам: адекватность обслуживания и технической поддержки, невозможность бюджета школы обеспечить всех и все в таком духе.

Сегодня увидел на курсах по цифровой трансформации директоров школ неплохую проектную работу, где здраво и твердо показано, что директор не видит для себя убедительных аргументов, чтобы делать ставку на BYOD/НеСУ. Ставка им сделана на старую добрую модель централизованных поставок за счет госбюджета и слезных надежд на доброго дядю-чиновника: сколько отжалеют – столько и будем вкладывать в ЦОС школы. Дескать, живем мы в глубинке, родители небогатые, позволить себе цифровую технику для использования ребенком в школе не готовы, а директор не готов даже думать об этом, не то, что просить родителей.

Вижу, нет у меня контрдоводов для такого директора. Но и четкое понимание, что не видать ему в ближайшее время современной ЦОС, не говоря о трансформации, стало очевидным. А директор-то, похоже, совсем не дурак! Как же это противоречие разрешить?!

И только тогда меня прошибло, что самый главный тезис нигде не звучит. Все говорят все время только о рацио: время, деньги, усилия, ресурсы, амортизация, инвентаризация... А главное надо искать, как обычно, не в рацио, а в душе, в эмоциях.

Вы можете себе представить заядлого читателя без книжного шкафа дома? «Давай подарим ему книжку? У него уже есть одна!»

А можете назвать автомобилистом важного начальника, которого каждый день катает личный водитель? А того, кто регулярно катается на такси?

Так и тут. Цифровое устройство – это информационный протез. Или человек с ним живет и срастается, или это эпизод, знакомство, обучение навыкам пользования, когда придется. Трансформация возможна только для тех, кто сросся с цифрой, для кого нормально и органично ее использовать и чувствовать, где и в чем она продуктивнее, эффективнее, чем без нее. Не знать, а чувствовать!

Думаю, именно в этом месте проходит граница сторонников и противников цифры. Для одних цифра один из множества инструментов, без которых можно обойтись и из которых глупо делать фетиш. Для других это неотъемлемая часть жизни, как отрезать какую-то часть тела. Все боятся, что дети окажутся по другую сторону спора. Но одни считают, что дети недополучат цифру в развитии, а другие– что останутся в одиночестве, как в повести Стругацких «Гадкие лебеди».

Если нет ресурсов, надо думать, как и где их изыскать. Как книги, ручки, тетради, портфели – без цифры сегодня образование неполноценно. И риски разные неизбежны, как у всего в этой жизни есть оборотная сторона. Жить придется с обеими сторонами. Чем раньше человек освоится и научится с ними жить, тем безопаснее ему будет.

Устройство должно быть своим, чтобы стать органичной частью современной стремительной информационной жизни.

10 июл. 2020 г.

ЦОС как призрак демократии

Масштабная критика малозначительного, на первый взгляд, проекта постановления правительства о «целевой модели цифровой образовательной среды» навела меня на мысль о том, что это борьба против монополизации цифрового пирога в образовании.

На предыдущем этапе «информатизации» рынок был поделен между несколькими крупными игроками, которые конкурировали с переменным успехом за разные регионы. Слабый визг мелких игроков и авторов, в том числе вашего покорного слуги, никого не интересовал. Школы лишены самостоятельности по факту– им приходиться довольствоваться тем, что «падает с неба» централизованных на уровне региона ресурсов. Редкие школы, имеющие грамотные кадры, пытаются вести независимое цифровое развитие. Большинство слабо отбивается от этих даров.

Так что, некому и нечего противопоставить подавлению цифровой конкуренции на уровне региона. Что качество полученного по итогам «компьютеризации-информатизации» совершенно неадекватно объему вкачиваемых в них средств, давно всем понимающим очевидно.

И вот грянула «Цифровая трансформация образования» под флагом нацпроектов и обращения президента Федеральному собранию. Вся прикормленная тусовка региональных информатизаторов оживилась в предвкушении существенной подпитки– хорошего много не бывает. А тут запахло централизацией. Значит, все уже нацеленное в рот привычных игроков пролетит мимо не только них, но и чиновников, которые тоже чмокают на региональных уровнях в предвкушении.

Налицо конфликт интересов. И здесь уже есть силы, готовые отстаивать свое. Стоит ли «простым труженикам земли» ожидать улучшения ситуации как следствие возросшей конкуренции?

Боюсь, нет. Конфликт связан с финансовыми потоками. Вместо создания реально конкурентных условий на основе открыто опубликованных протоколов обмена данными и правил/условий формирования экосистемы открытого цифрового образования, идет разговор о единых платформах.

Сочувствую современному министерству, что оно оказалось в эпицентре войны:

  • с одной стороны, оно не может не выпускать нормативные документы по логике нацпроектов по цифровизации;
  • с другой стороны, они должны быть настолько обтекаемыми, чтобы не ограничивать пространство маневра.

Проект очень сложный, даже если его решать честно. А если он только про деньги– это банка с ядовитыми змеями: кто бы не победил, курьер не жилец.

Я помню свое хождение в подобную ситуацию. Мы тогда разработали методические рекомендации по электронным журналам и дневникам. Оно действительно до сих пор. Никогда не забуду рабочее совещание, на котором мы собирались защищать свой труд. Собрались все существовавшие на том этапе разработчики электронных журналов и дневником– абсолютно все.

Мы готовились к жестким нападкам, но боя не случилось. Все тихо и спокойно разошлись. Наш документ был честен и равноудален от всех игроков. Он был на упорядочение, а не на отсекание части конкурентов. Эти рекомендации потом многие региональные власти проигнорировали –монопольному режиму внедрения наши рекомендации не помешали. Считанные школы по стране отбились, благодаря нашим рекомендациям, от бюрократического волюнтаризма.

Этот исторический экскурс не столько на погладить старые раны, сколько на показать, что честные равноправные документы, работающие на упорядочение общих правил, такой войны не вызывают. Если занять открытую экосистемную позицию, работающую на развитие действительно конкурентной среды, раскрывающей в мир ранее монопольную региональную политику, войны не случится.

Чиновники без бизнес-поддержки слабы, ибо поджаты вертикалью власти. А бизнес, если поймет, что ему выгоднее не местных чиновников обхаживать, а сталкиваться на открытой площадке с содержательными конкурентами, быстро и легко займет иную позицию. Они либо сменят род деятельности, чтобы продолжать монетизировать свои властные связи, либо больше внимания уделят своему продукту, чтобы он оказался более желанным на рынке.

Таким образом, жаркие страдания по ЦОС– это образ столь желанной некоторым демократии. Самая демократичная борьба– за деньги. Вот, она и происходит вокруг ЦОС.

В этих условиях меня обнадеживает, что на рынок образования начали заходить сильные бизнесмены, для которых образование не бизнес, а социальная идея. Образование– тяжелая зона для бизнеса. Тем, кто кормится на ресурсных рынках, нересурсный рынок образования не выгоден: издержек много– дохода мало. В некотором смысле, это конкуренция бизнеса с государством за образование.

Государство– это не мы. Государство– это совокупность конкретных людей, живущих на конкретных государственных постах со своими конкретными личными целями и принципами. Если человек на конкретном государственном посту уверенно монетизирует его в личных целях, бизнесмен, для которого это не доход, а социально ориентированный гражданский долг,– его угроза и враг.

Чтобы была нам всем польза, документы, регламентирующие правила развития цифры в образовании, должны быть максимально понятными и способствующими открыванию рынка для всех желающих. Страшилки вреда детям– лучших способ закрыть экосистему и подмять рынок под себя, как это было сделано грифованием учебников. Завышены риски для детей. Риск поставить шлагбаум под контроль «своих» мытарей намного выше.

8 июл. 2020 г.

Идея структуры «целевой модели ЦОС»

В официальных документах нацпроекта фигурирует «целевая модель ЦОС». Трактовка этого понятия явно вызывает затруднение у авторов всех последующих документов. Обойти его молчанием в рамках жанра бюрократических коммуникаций невозможно. Уже в нескольких официальных документах по реализации целевой модели ЦОС четкое определение «целевой модели» подменяют описанием состава работ и продуктов.

В моей трактовке это понятие может быть весьма полезным как матрица целей/технологий. Школы разные– и по уровню развития, и по контингенту, и по решаемым задачам. Это четко отражено в нормативной базе, где у каждой школы может быть своя образовательная программа, свои инструменты достижения целей, свои системы оценивания... ЦОС– среда и инструмент достижения целей. Логично увязать образовательные/педагогические цели школы с цифровым инструментарием их достижения.

Если создать разумно структурированную матрицу типовых целей, то ей в соответствие несложно составить матрицу цифрового инструментария. Каталоги цифровых технологий, построенных в логике таких матриц, существенно облегчат директорам школ логистику подбора нужных технологий. Матрица облегчит разработчикам задачу позиционирования своей продукции в логике тех же матриц. Структурированные в той же логике прайс-листы облегчат формирование заказов и поставок. Вся логистика проекта-заказа-поставки цифровой продукции в школу может существенно упроститься благодаря такой целевой модели ЦОС.

Главная проблема такой целевой модели– структура описания. На схеме представлено предложение такой структуры. Плоский вариант структурирования ЦОС показан мною раньше в посте «Карта ЦОС». Там представлен довольно детальный список известных на сегодня функций в увязке с зоной внимания/владения соответствующей информационной системой. В новой схеме предпринята попытка их наглядного и простого структурирования, чтобы матрица была обозримой и понятной без специальных знаний.

В моем понимании, ЦОС на разных уровнях и у разных пользователей своя, формируемая лично или ответственным лицом из конкурентных цифровых продуктов. Но все они совместимы, благодаря протоколам обмена данными. В логике предложенной на картинке структуризации ЦОС, управленческие задачи школа, скорее всего, будет решать в логике ЦОС более высокого уровня управления. А свою субъективность будет проявлять в части образовательных задач.

Платить не ВУЗам, а успешно сдающим

Стало известно предложение МОН о возможности до 20% курсов проходить в других вузах. Неплохо! Но считаю полумерой.

В ответ придумал революцию в высшем образовании: государство платит не вузам, а тем, кто успешно сдал квалификационные испытания. У каждого испытания своя цена (экспертно назначенная на старте и подкрученная ИИ на всей массе накопления результатов). Повторение и понижение градуса, ессссно, не оплачиваются.

Все вузы/преподаватели оказываются на рынке. Государству не выгодно оплачивать халяву, поэтому готовиться к испытаниям придётся всерьёз. Кто эффективно готовит- получит деньги от студента. Облегчить вход в процесс студентам из небогатых семей государство может контролем за льготными учебными кредитами. Право использовать для обучения материнский капитал уже, кажется, есть.

Появляется в этой схеме риск коррупции при сдаче тестов. Варианты повышения рисков для торговцев экзаменами тоже есть. Риски для коррупции всегда есть. Особенно на экзаменах.

Государство аналогично может оплачивать открыто публикуемые учебные материалы на основе метрики востребованности и на основании экспертных оценок (может появиться новый прекрасный материал, для позитивных метрик которого требуется время и маркетинг).

Для агрегации учебных материалов могут существовать профильные агентства- родом из издательств типа Просвещение, Бином и т.п. Вместо дойки государства через монополию на учебники, они могут стать посредниками между авторами учебных материалов и государством, компенсирующим авторский труд на основе его востребованности в сети. Тогда все их доходы будут за вполне конкретные услуги экспертной оценки и грамотного маркетинга. А авторы смогут выбирать: получить фиксированную оплату от агентства или самим продвигать себя на рынке со всеми рисками удачной/неудачной востребованности.

А общая витрина курсов у государства уже есть. И нет предела совершенству. В том числе, этой витрины.

7 июн. 2020 г.

«-ЦИЯ» для «взвешивания» личности

Очередной виток обсуждения понятий индивидуализация, персонализация, персонификация провели на «закрытом клубе» (ролик) и продолжили на семинаре «Культурно-средовой подход (индивидуализация)».

Провокацией обсуждения мог послужить недавний пост, где отталкиваясь от языковых смыслов я оспариваю ставшее популярным толкование этих понятий на основе западных текстов. В упомянутом посте приводится ссылка на еще более ранний пост 2016 года, где я рассматриваю разные западные тексты, из которых очевидно отсутствие единого подхода к этим понятиям.

Тем не менее, в России сейчас активно популяризируется один из этих подходов. На мой взгляд, он выглядит крайне сомнительно. Столь же резкая реакция на него Асмолова служит мне поддержкой.

На «закрытом клубе» выступил ряд ведущих ученых, которые очень ярко и эмоционально показали научную основу обсуждаемых понятий с позиций психологии личности. Дополнительный вес приведенным трактовкам придает примерно 30-летняя история введения этих понятий в теорию. Однако из выступлений на клубе сложно ввести столь четкое и понятное различение понятий, как это делают упомянутые западные авторы. То есть, критика их подхода прозвучала, а наглядного различения дано не было. Наиболее ясно различение выразил Розин: он позиционировал «культурно-средовой подход» как основную практику тьюторов, в противопоставление антропологическому подходу в лице психологов.

Не смея оспаривать мнение высоких научных авторитетов, мне кажется важным найти более наглядный и понятный подход, который может быть доступен рядовому учителю без глубокого научного базиса, коим обладают участники обсуждения. Мне кажется, я его нащупал и хочу поделиться этими соображениями.

Опора на язык как врожденную компетенцию мне все еще кажется хорошей идеей– я ее продолжу, учитывая прозвучавшие разъяснения из психологии личности.

«-ЦИЯ»

Концовка «-ция» в обсуждаемых словах означает динамику от состояния «отсутствовало» к состоянию «стало» или, как минимум, «стало больше» в отношении корня слова.

  • Персонализация: не было личности (person, personality) – появилась личность, или усилились ее проявления.
  • Индивидуализация: не было индивидуальности (отличительных особенностей)– появилась индивидуальность или усилились ее отличительные признаки
  • Персонификация: не было чего-то персонального (принадлежащего конкретной персоне) – стало персональным или приобрело персональные признаки

Но, поскольку контекст обсуждения участников интересует в проекции на образовательный процесс, важно добавить объект к обсуждаемым процессам:

– персонализация, персонификация, индивидуализация кого или чего?

«Вес» или «сила тяжести»?

Узким местом упомянутых дискуссий считаю недостаточное внимание к обсуждаемому объекту и действующему над ним субъекту. Самым наглядным примером считаю аналогию из курса физики на самых начальных этапах знакомства с механикой. Многим весьма непросто понять различие между весом и силой тяжести. На точку приложения силы и на порождающие ее причины люди внимания не обращают. Им вполне достаточно того, что во многих бытовых случаях эти силы равны.

Полагаю, в нашей бурной дискуссии похожая ситуация:

  • психология личности, на которую опираются ученые, рассматривает внутренний процесс– как человек выращивает в себе личность («сила тяжести»).
  • в сфере образования обсуждаемая тема предполагает внешнее влияние педагога на ученика, при всех замечательных и гуманистических устремлениях, заботе о личности ученика («вес»).

Акцент на формирование среды, вводимый Розиным, близок к такому объяснению, но выглядит менее явно. Указание на локус контроля в обсуждаемой теме, на мой взгляд, нагляднее.

Когда человек сам выращивает свою личность (персонализация), он проявляет ее окружающим через свою индивидуальность – демонстрируя отличительные признаки. Именно поэтому индивидуализация (развитие отличительных признаков) неотделима от персонализации – это внешнее проявление формирования личности.

Если детализировать представления В.Петровского, который ввел понятие персонализации, согласно обзору Этко, он различал интра-, интер-, мета- персонализацию как:

  • внутреннее выращивание личности «в себе»
  • проявление своей личности в коммуникации с другим
  • образ личности, как она запечатлевается в обществе, уже вне коммуникации 

Очевидно, что образ личности воспринимается другими через индивидуальные особенности (в чертах характера, интересах, способностях, свойствах интеллекта).

В противовес персонализации, Орлов вводит понятие персонификации, которое обратно движению человека к личности. Как иллюстрация– известная фраза про «весь мир театр»: мы часто вырабатываем для себя некую модель поведения, которая кажется нам правильной, но которая совсем не обязательно отражает наши органичные проявления.

Например, мягкий и ранимый человек может вести себя агрессивно, чтобы заранее исключить возможность получить психологическую травму от окружающих. Или наоборот, преступник изображает из себя неумеху и лоха, чтобы легче застать свою жертву врасплох.

Более органичный пример– встреча выпускников через много лет после выпуска: преклонных лет бабушки и дедушки начинают себя вести так, словно им снова 17 лет, причем это происходит непроизвольно – потому что именно такого поведения от них ждут окружающие.

Таким образом, психология личности рассматривает человека как «силу тяжести» – внутренние процессы под действием естественного стремления человека,

  • с одной стороны, к принятию социумом, отвечая на его ожидания;
  • с другой стороны, к индивидуальности, личностному поведению, отличию от других

Понятно, что гомеостаз этих сил у каждого свой:

  • один больше стремится выпендриться, чем удовлетворять запрос социума на свое поведение;
  • другой предпочитает сливаться с группой, не смущаясь своей малозаметности.

С позиции педагога, в том числе тьютора, судить о развитии личности можно только косвенно, потому что это внешняя по отношению к ученику (тьюторанту) сила. Реакцию ученика на педагогическое воздействие можно рассматривать как «вес». Нет никакой уверенности, что внешнее проявление ученика может быть интерпретировано как развитие личности– это может быть умелая психологическая защита от нежелательного воздействия.

Училка давит на вес

Если мы возвращаемся в исходный дискурс, где важно найти место понятиям – взгляд из образовательного процесса,– мы должны явно проговорить, кто на что влияет. Тогда можно более аккуратно соотнести обсуждаемые термины и подходы к их трактовке.

Сколь бы глубоко мы ни были привержены гуманистическим принципам в педагогике, мы вынуждены признать, что находимся вне личности ученика. Мы можем мечтать о субъектности ученика, всячески ее поддерживать и стремиться развивать, но мы вне. Причем, чем больше мы хотим его субъектности, тем жестче мы должны осознавать свою внешнесть. Говоря о «культурно-средовом подходе», Розин, по сути, именно это обсуждает: тьютор через формирование среды подводит ученика (тьюторанта) к развитию личности.

Может тьютор персонализировать тьюторанта, то есть подтолкнуть его к формированию личности? Сомневаюсь. Формирование личности – это внутренний процесс. Но он проявляется через появление индивидуальных отличий.

Может тьютор поддержать проявление индивидуальных отличий? Безусловно. Именно их он видит как внешнее проявление каких-то внутренних процессов у тьюторанта. Является ли наблюдаемая тьютором индивидуализация проявлением персонализации? Не очевидно. Но возможно. Способствует ли поддержка тьютором проявления индивидуальных отличий персонализации тьюторанта? Думаю, да.

Как назвать действия тьютора по поддержке динамики проявления индивидуальности ученика/тьюторанта? Полагаю, слово «индивидуализация» для этого абсолютно органично и оправдано. Важно, только, понимать, что подразумеваемые процессы могут быть совершенно разные:

  • индивидуализация ученика тьютором как воздействие тьютора на ученика через среду (и прочий инструментарий) для стимулирования проявлений учеником его индивидуальности;
  • индивидуализация ученика в результате  его собственного личностного развития, следствия персонализации или персонификации.

Запад есть запад, Восток есть восток

Источником обсуждения стали «трудности перевода», которые стоит обсудить именно как проблема слов для адекватной передачи смыслов. Нет однозначной смысловой проекции слов на английском и на русском языках. Если погружаться вглубь западных языков, то там тоже могут быть различия. Но последние интервенции обычно идут через английский язык в американском варианте.

Слово person словарь показывает в переводе на русский язык как широкое множество слов, обладающих совершенно разными смыслами. С другой стороны, в английском языке есть спектр слов и конструкций с корнями этих слов, которые тоже обладают разными смыслами. Показательна версия различения Надежды Муха, появившаяся в локальном обсуждении:

  • personalised learning = персонализированное образование (настроенное/подстроенное под человека, «школа для ребенка», «персональный тюнинг» и т.д) 
  • personalizing learning = индивидуализирующее образование (порождающее, развивающее индивидуальность человека в процессе образования, «школа во имя человека», «школа вочеловечивания» etc.). 

В этой версии уместно вспомнить и о маркетинговом аспекте, который поднимал я и Татьяна Ковалева. Школа может выступать– и это предельно удобно и уместно в потребительском обществе,– как услуга, удовлетворяющая образовательный запрос ученика/родителя. Когда и если ученики/родители знают, что им нужно, школа может обеспечить им исполнение запроса. Или не обеспечить. Чем выше качество школы, тем более сложный запрос она может удовлетворить. И это версия personalised learning: клиент заказывает – школа обеспечивает исполнение заказа.

Когда и если клиент не знает, что ему нужно, а школа ставит перед собой задачу развития субъектности ученика, она начинает поддерживать и развивать отличительные особенности, провоцируя ученика/родителя на выявление персональных особенностей и их развитие в образовательном процессе. Разовьется при этом субъектность или нет, никто не знает. Но шанс намного выше, чем при подравнивании всех учеников под единую программу с едиными испытаниями. И это уже personalizing learning. При этом стоит обратить особое внимание на глагол «learning»: это активность ученика, а не учителя, «учение», а не «обучение».

Особо можно обсудить предложенный Надеждой вариант соответствия «learning» и «образование». Все-таки, в русском переводе ему ближе слово «учение». В данном конкретном случае можно перевести и как «образование», но имея ввиду некоторую натяжку. Если же не переводить, а использовать словосочетание фонетически как «персонализация образования» и «персонализированное образование», возникает сомнение – а в каком смысле используется слово «образование»?

Грубая прикидка смыслов этого многозначного слова привела меня к тезаурусу из примерно 30 смыслов, некоторые из которых оказались взаимоисключающими. Мне из них ближе всего концепт «построение картины мира» как внутренний процесс человека. В такой коннотации образование– изначально личностный, субъектный процесс, который изнутри, который и так носит характер персонализации. Для него нет смысла плодить «масло маслянное». Только если использовать понятие «персональный» в маркетинговом контексте как готовность удовлетворить клинтский запрос.

Зато «индивидуализация образования» как придание процессу отличительных особенностей за счет гибкой вариативной образовательной среды– вполне адекватная задача. Такое словосочетание осмысленно и как внутренний процесс, и как внешняя педагогическая задача– придание процессу отличительных особенностей.

Еще меньше сомнений для «индивидуализации обучения» как изначально внешнего процесса, зависящего от условий среды. А глубина отличий может быть любой. Зависит от уровня субъектности каждой личности и уровня возможностей выбора среды.

Стоит отдельно упомянуть западный и восточный контекст: протестантская культура индивидуализма и личной ответственности на западе против общинности, коллективной ответственности, массовой культуры лояльности на востоке. Там, где на западе индивидуализм и клиентоориентированность самоочевидны, на востоке индивидуализм многими жестко критикуем, а общественный интерес ставится большинством выше личного. Массовая ценность мышления «как все» на востоке против массовой ценности мышления «это мои налоги» на западе. Образование как трансляция культуры не может существовать вне этих контекстов даже при использовании одинаковых слов. А тут прямой прозрачности нет и не предвидится.

Итого

  • Нельзя слепо калькировать по фонетическому принципу похожие слова из английских текстов в русские.
  • Нельзя игнорировать уже существующую в русском языке терминологию, сколь бы авторитетными не казались авторы на западе.
  • Одним из ключей к разрешению смысловых противоречий является локус контроля обсуждаемых процессов. Более четкое позиционирование точки приложения активности и способа влияния этой активности на личность человека может помочь найти различение в терминах, которыми уместно и правильно их все описать.

3 июн. 2020 г.

Нужна мне новая Конституция без цифровой приватности?

Ценность Конституции для обывателя сомнительна (развернуто изложено в самом конце). Следует ли из этого, что мне ничего не нужно менять в ней?

Тема приватности в цифровом мире

Учитывая примерно 30-летний цикл обновления Конституции, тема приватности туда не попадает еще долго. А зря. Цифровая трансформация запущена, активно продвигается, и риски гражданского типа оказываются весьма острыми и, вероятно, необратимыми. Точка невозврата может пройти в ближайшие годы.

Делопроизводство в стране выстраивалось веками из логики движения бумаг. Информация на бумаге крайне сложно обрабатывается: конвертируется, дублируется, хранится, агрегируется. Логика бумажного документооборота выстраивается снизу вверх с агрегацией в виде всевозможных реестров и громоздких архивов. Сложность обработки довольно неплохо гарантирует приватность человеку. Это порождает риски в случае утери документа по любому поводу. Для разрешения этих рисков существуют довольно громоздкие процедуры в логике сверху вниз при активном тормошении бюрократов на всех уровнях самим интересантом.

Сегодня цифровая информация обладает умопомрачительной динамикой и конвертируемостью в любые формы «легким движением руки». Наложение цифровых технологий на традиционный бумажный документооборот создает абсолютную прозрачность всех. Особенно, с появлением центральных реестров данных. Все самые шокирующие версии из социальной фантастики типа Бредбери, Оруэлла, Зейделя и др. блекнут и становятся повседневной банальностью. Разве что, Большой Брат оказался Услужливым Официантом, что только усугубляет проблему: надсмотрщика мы опасаемся, а официанту сами все несем с готовностью, ибо это удобно «сейчас», а про «потом» мы не думаем.

При действующем законе «О персональных данных» мы пребываем в состоянии информационной катастрофы. Он кажется убедительным только с позиции бумажного документооборота раннего этапа цифровизации. Хотя даже тогда многие эксперты его жестко и, как выясняется, оправданно критиковали. Сегодня он не решает абсолютно никаких проблем, кроме обеспечения кормовой базы безопасников. Кто этого не понимает, почитайте рекламу Сбербанка, который предлагает не только банковские услуги, имея все паспортные данные своих клиентов, но и массу самых разных услуг типа видеостриминга, доставки, такси, магазинов... В его руках, таким образом, концентрируется практически вся мыслимая информация о клиенте, подкрепленная мощью обработки силами искусственного интеллекта, которым Сбербанк, как известно, активно занимается.

Все– клиент гол перед Сбербанком, причем он сам отдал ему всю приватную информацию. Поэтому я и называю его не Большим Братом, а Услужливым Официантом (helpfull waiter).

Лишение граждан права на частную жизнь– это конституционная гарантия. Добровольность отказа от приватности– не оправдание. Ничего защищающего их от уже наступивших цифровых рисков в новой редакции Конституции нет. Впрочем, государству такая перспектива выгодна: при цифровой прозрачности заметно удобнее осуществлять контроль в стиле «разделяй и властвуй».

Стоит мне голосовать за такую Конституцию?


Вектор решения по изменению подходов к работе с персональными данными описан 4 года назад «Простой дешевый и удобный цифровой паспорт?», но полная модель в свете планов по созданию «цифрового профиля гражданина» требует заметно более глубокой проработки.


Сноска-скепсис про важность Конституции и ценность поправок к ней для обывателя

Как учили в школе– это основной закон. Вот, только, соответствует ли такое утверждение жизненному опыту?

  • Сталинская конституция первого в мире государства рабочих и крестьян не спасла значительное количество рабочих, крестьян и интеллигентской прослойки от массовых депортаций и позорной охоты за «врагами народа», в числе которых оказались все главные охотники, кто не успел вовремя отправиться на тот свет– кроме Дзержинского и Менжинского. Все!!!
  • Брежневская конституция не мешала безальтернативности ужасно демократических выборов и не спасла от психиатрической инквизиции несогласных с политическими реалиями «развитого социализма». Кто не хотел неприятностей в бытовой карьере, должен был чутко следить за политической конъюктурой и творчески относиться к необходимости стать пламенным борцом за дело единственно правильной партии, убежденно следовать ее политической линии и, если нужно, уверенно колебаться вместе с ней.
  • Российская конституция, порожденная в эпоху взлета популярности демократических идей западного толка, подавленных при социализме, не помешала действенно мешать праву собираться и мирно митинговать против политики действующей власти, не защитила от обесценивания денег, от разграбления государственной собственности в период «приватизиции», от обесценивания всех обещаний государства.

Короче, жизнь наглядно показала иллюзорность красивых деклараций Конституции. Даже «боевые» законодательные нормы в жизненной практике становились игрушкой в руках бытовой конъюктуры– что уж говорить о Конституции?!

И в этой эффектной картине мира мне предлагают новую версию. Я не спец по конституциям и вообще не юрист. Среди рядовых граждан могу похвастать только несколькими высшими образованиями, что нонче не редкость– то бишь, просто не дурак. Что я вижу в новой версии, за что мне голосовать?

  1. Ряд малозначительных по смыслу поправок социального характера, на которые делают ставку в рекламе, призывающей поддержать новую редакцию.
  2. Откровенный реверанс действующему президенту, использовавшему максимально все возможные крючки действующей конституции, чтобы оставаться у власти. Теперь адресно именно ему все старые сроки «обнуляют». Ради этого вставляется витиевато закрученная лексическая конструкция, вместо которой проще было написать «кроме Путина».
  3. Добавляется индульгенция бывшему президенту с оговорками на особо тяжкие преступления. Наверное, неплохо, чтобы президент не боялся уйти.
  4. Довольно много поправок по организации работы высших органов власти. Казалось бы, это и есть самое существенное в новой редакции. Но зачем они нужны? Почему, чем чревато, что станет лучше от этого? С нами не обсуждают. Может, и правильно: что мы в этом понимаем– это нас не касается непосредственно. Тогда почему я должен решать этот вопрос?

6 мая 2020 г.

Фантазии о цифровом обучении

Представим, как могло бы выглядеть обучение в полностью растворенном «цифрой» пространстве высшего образования.

Традиционная логистика высшего образования подразумевает набор учебной группы по определенным критериям с заявленной ориентировочной целью на обобщенно описанный результат, подкрепляемый брендом вуза, дескать, «фирма веников не вяжет». Потом всех протягивают по утвержденной программе в едином потоке с минимальным отсевом, дабы обеспечить финансирование. Распределения нет– сами разберутся, Но, дабы не портить отчетность по показателю востребованности выпускников, желательно чем-то приличным отчитаться. В качестве ресурсов– помещения, профессура (точнее, ППС), расписания, лекции, семинары... Короче, «все свое ношу с собой».

А тут цифра– будь она неладна– стирает границы. Того и гляди, студент начнет скучные лекции дома подменять цифровыми материалами на стороне. Так все ресурсы между пальцев могут протечь. Чтобы не протекли, надо открывать вовне что-то свое, достойное внимания, чтобы не свои студенты утекали, а чужие притекали– пусть у конкурентов голова болит про утечки.

А тут еще и карантин со срывом сроков традиционных игр в ЕГЭ, предложения отменить его (ЕГЭ) полностью, а принимать всех, с учетом приобретенного на карантине навыка учить дистанционно. С одной стороны, новая методическая проблема. С другой стороны, старая коррупционная ниша, ибо сначала всех, но потом...

Фантазия о будущем с растворенными границами

Студент живет в цифровом пространстве, в котором туча цифровых ресурсов для обучения: выбирай, что хочешь, изучай, сколько можешь, сдавай на квалификацию, что знаешь.

Сначала не углубляемся в основания выбора. Выбор– это норма, необходимость и потребность безграничной цифровой среды. Суть и основание персональной цифровой логистики. Не студент для группы, а группа, если она сформировалась, для студента. А можно и без группы– в своем ритме и на своем уровне, какой по силам, по вкусам, по запросам.

Раз такая вакханалия с выбором курса, ни о каком «приеме» на курс речи нет. Более того, чтобы избежать коррупционных схем, любой студент идентифицируется псевдослучайным кодом– уникальным для любого и каждого отдельно взятого курса (других нет!). Чтобы сформировать индивидуальный квалификационный профиль, создан сервис (предположительно, на блокчейн), который связывает уникальный код персоны со всеми разными учебными кодами. Владелец имеет полное право сбросить любой из них (потерять в цифровом пространстве). Когда ему нужно, он может предъявить нужный фрагмент своего профиля: он формируется на тех же сервисах и отправляется с электронной подписью требуемому контрагенту. Таким образом, любой обучающийся на любом цифровом курсе инкогнито.

Для квалификации могут быть отдельные независимые центры оценки, чтобы разорвать привычную связку «кто учит, тот и квалифицирует». Неважно, кто где и у кого учился,– важно, чему научился. Тогда и профиль пройденных учебных курсов может быть не для всех актуальным.

Совершенно очевидно, что в этом цифровом пространстве учения никаких вузов, университетов и прочих традиционных структур нет. Они могут быть как полностью автоматическими, так и ведомыми отдельно взятыми педагогами/ведущими. Они могут быть в живом виде сотрудниками каких-то традиционных структур,– что и будет на начальном этапе,– но в далеком абсолюте это могут быть и одиночки. Особенно, для каких-то массово востребованных популярных курсов. Монетизация таких курсов– новая проблема. Если нормой станут образовательные сертификаты/ваучеры, большой проблемы не вижу.

Значит ли это, что вузы/университеты умрут? Совсем нет. Надо переосмыслить их ценность. До последнего времени это фабрика с контролем доступа и контролем качества (хотя оно уже многих не устраивает). При свободном обращении учебных курсов и независимой оплате их создателей/ведущих, никаких задач «поступления» уже не стоит. Зато стоит задача сориентироваться в этом сонгме цифровых курсов. В этом я и вижу ценность вуза/университета: оценить студента и подобрать ему образовательную программу, которая выведет его на желаемый результат. С постоянной коррекцией, естественно,– на то и профи, а не цыганка на вокзале. Такт отношений– от разовой услуги до «под ключ». Возможны самые разные варианты.

Должны ли они быть чисто цифровыми или обязательно очными? Да, разными они могут быть. Даже в одном лице для разных студентов по их желанию/потребностям. В любом раскладе, живой контакт с настоящими профи, общение с которыми мотивирует на обучение и развитие, должны быть. Должны быть практические работы, желательно в профессиональной среде. Должно быть живое общение студентов, двигающихся в близких профилях развития. Это новая задача, новые ракурсы, новые подходы к решениям– пространство развития вузов/университетов.

Повторю ранее писанное не раз: университеты я вижу как храмы науки– место общения и развития любителей познания мира. Таких немного. Большинству нужны хорошо продаваемые компетенции. Для большинства, жаждущих хорошей работы, важна другая компетенция вуза– вывод на рабочие места сразу после обучения. Для работодателя такие вузы тоже ценность– конкуренты корпоративным университетам: зачем городить свой частный университетский огород, если есть гибкие независимые вузы, готовые работать под заказ?

Логика общения людей науки и практического трудоустройства разная, поэтому форматы их развития разные. Но есть и пограничная зона– будет спрос на смешанные формы организации общения.

2 мая 2020 г.

«Персона/индивид» как стороны одной монеты

Соотношение персонализации и индивидуализации в контексте организации образовательного процесса продолжает волновать коллег. Сейчас, на карантине, в дистанционном формате ММСО снова возникла такая дискуссия. Вероятно она будет происходить еще не раз. Этот пост возник как желание развить беглые тезисы на facebook (см. в конце), породившие вчера интерес, и откликнуться на некоторые замечания в цепи обсуждений.

Эти рассуждения стоит рассматривать в развитие прошлого поста от 7.8.2016 «Индивидуализация или персонализация?», где есть ссылки на западные подходы к этим и смежным понятиям.

Особо хочу отметить, что я не рассматриваю психологические аспекты дискуссий, где под персонализацией и персонификацией понимают процессы развития личности в подходах Юнга, Маслоу, Выготского, Леонтьева... В психологических дискуссиях рассматриваются процессы преобразования личности как результат ее собственной активности, а в обсуждении образовательного процесса актуален вопрос внешней активности, воздействия образовательной системы на ученика. Если бы в научных дискуссиях психологов была однозначность, можно было бы проецировать научные термины на профессиональную сферу образования. Поскольку ее нет, считаю более продуктивным опираться на врожденную языковую компетентность в противовес переводной кальке с западных текстов, в которых тоже нет однозначности.

Ключевой вчерашний тезис, что эти понятия в контексте образовательных подходов определяют встречные вектора явления:

  • персонализация– это внешний маркетинговый подход к попытке удовлетворить интересы заказчика,
  • индивидуализация– это стимулирование внутреннего процесса осознания своих отличий, особенностей, потребностей.

Концовка «-ция» означает процесс в соответствующем направлении.

Персонификация отличается от персонализации адресностью: персонализация может ограничиваться простым оказанием услуги под персону без выделения отличительных особенностей (например, движение от казармы к разным отдельным комнатам под разные запросы, которые не носят персонифицированных особенностей).

Антиподом персонализации и индивидуализации является унификация. Но унификация исключительно внешний процесс, поэтому в условиях унификации все равно остается место для индивидуализации (как внутреннего процесса)– попытки единообразной персоны чем-то выделиться на общем однообразном фоне.

Если мы смотрим на образование как на образовательный сервис, мы можем говорить только о маркетинге. Чем более привлекательно мы выглядим на рынке, тем продуктивнее наш бизнес. Попытка удовлетворить заказчика за счет ориентации на его предпочтения– это откровенная персонализация либо, в более развитом виде, персонификация.

Распространенная в среде тьюторов тема «индивидуального подхода» при таком прочтении ничем не отличается от персонификации– это учет индивидуальных особенностей при организации процесса.

Индивидуализация направлена на активизацию внутреннего процесса поиска и выявления своих отличительных признаков.

Казалось бы, раз индивидуализация подразумевает личный процесс, чем могут помочь потуги извне? Этот процесс органичен для персоны, обладающей достаточной способностью к саморазвитию, самокопанию, рефлексии. Много таких? Откуда им взяться, если тысячелетняя история воспитывала послушных исполнителей? Давно ли мы вышли из индустриального общества, успех в котором зависел от лояльного исполнительного поведения?

Сегодня ситуация неопределенности, неустойчивости, высокой изменчивости требует от человека новых навыков быстрой переориентации, активного поведения, с высокой вероятностью риска– субъектности. А ее нет. Родители в массе ею не обладают. Большинство людей устает от призывов к активному ответственному поведению. «Бегство от свободы» Эриха Фромма написано в середине прошлого века. Описанное в его тексте избегание свободы только усиливается со временем, потому что риски и ритмы изменений становятся все жестче.

Есть запрос– есть предложение: растет популярность тьюторских услуг по развитию недостающих людям навыков самопознания, самоутверждения, самоопределения. Если человек не умел работать с собой, свой индивидуальностью, а его этому учат, значит эти услуги логично называть «индивидуализацией». С точки зрения подачи услуги, она отвечает тем же признакам, что и работа педагога: персонализация, доведенная до персонификации. Но продуктом является не научение чему-то с оказанием внимания персонально ученику, а изменение внутреннего состояния, способности работать с собой самостоятельно.

Именно поэтому тьюторы так бьются за то, что они занимаются индивидуализацией, хотя педагог и даже коуч, действуя практически так же внешне, декларируют персонализацию/персонификацию: у них разный продукт при равном подходе.

Некоторые участники дискуссии поднимали вопрос о личности, личностном подходе. Тут есть риск снова попасть в вилку терминологических дискуссий, потому что одни авторы довольно жестко относятся к понятию «личность», практически идентифицируя ее с навыками субъектности, способности осознанных волевых действий, ценностных подходов к ее формированию. Другие существенно мягче, не различая его от понятий «персона» и «индивид».

Если подходить жестко к понятию личности, требуя от личности субъектного поведения, то такой персоне тьюторская «индивидуализация» не нужна, ибо для субъекта это органичный внутренний процесс. Субъекту полезнее компетентный консультант по тем вопросам, в которых он не разбирается.

И как же правильно называть учебный процесс, направленный на развитие индивидуальных особенностей?

  • Если речь идет об обучении (освоение знаний/навыков), то логичнее говорить о персонализации/персонификации (в зависимости от глубины внимания): есть запрос заказчика– есть услуга обучения с учетом персональных предпочтений.
  • Если речь идет об образовании, когда процесс выстраивается в логике развития индивидуальной картины мира с активной позицией ученика, то индивидуализация с персонификацией в одном флаконе (один внутренний, другой внешний). Говоря об одном из них, мы обращаем внимание на ту сторону процесса, которая нам в обсуждении важнее в данный момент.

Если понимать под индивидуализацией поддержку и развитие отличительных особенностей каждой персоны, уважение этих отличий и ценность их наличия в коммуникации (при соблюдении уважения чужих особенностей и пристрастий), то это неотличимо от «личностно-ориентированного подхода». Ориентация на развитие личности неотрывна от развития индивидуальных различий и от активного поведения по их развитию (в том числе, на подавление, если субъект считает их нежелательными для себя)– то есть от индивидуализации.

Можно говорить о разных акцентах личностно-ориентированного подхода и индивидуализации: в одном случае акцент на развитие субъектности как деятельностной ценности, а в другом– на ценности инаковости, обладания отличительными особенностями.

Является ли индивидуализация образования безусловным благом?

Явно не для всех. Те, кто предпочитает исполнительскую модель поведения, предпочитают осваивать заведомо правильные навыки и правила их использования, гарантирующие успешность. Неотрывные для индивидуализации призывы к активному и критическому мышлению фрустрируют таких людей. А их большинство.

  • Часть из них даже предпочла бы унификацию, чтобы быть уверенными, что ничто им не угрожает, никакой ответственности, кроме наказания за некачественное исполнение инструкций.
  • В случае персонализации их запрос может быть с максимальным удовлетворением реализован (хочу «как правильно»– этому и учат).
  • Персонификацию им лучше даже не предлагать, чтобы не напрягались от необходимости самостоятельно принимать решение, кроме примитивных маркетинговых услуг.

Является ли исполнительское поведение массовым биологически (важнее стабильность, чем изменчивость) или это следствие транслирующей модели системы образования и управления, вопрос неоднозначный.

  • Запрос на критическое и субъектное поведение очевиден. Значит, индивидуализация становится нужна, хотя и не всем.
  • Персонализация– современный стандарт оказания услуг. Сфера образования не исключение. Значит, она должна становиться органичным элементом системы образования.
  • Как быть с персонификацией? Ограничиться высшей формой клиентоориентированности? Разворачивать всю систему на работу с осознанными образовательными запросами, хотя реальных субъектов с запросами менее 10%?

Рискну предположить, что неготовность современной системы образования работать с субъектами временно зависит от ограниченности их числа– это величайшее благо, что у нас есть время на разворот. Бурный рост семейного образования наглядно демонстрирует динамику. Хуже бы было, если бы запрос уже был, а систему повернуть мы бы не успевали. Благо, что во всем мире ситуация не многим лучше.

Раз вся система отношений требует от человека субъектности, численность субъектов будет расти. Развитие персонифицированных моделей, несмотря на фрустрацию граждан с исполнительской моделью поведения, будет стимулировать развитие субъектности. Индивидуализация– это помощь тем, кто готов двигаться к субъектности, но сам не справляется.

Субъектность как образовательный результат– это самый современный лозунг нарождающейся системы образования и результат индивидуализации в условиях персонализации/персонификации.


Перенесено из facebook 1.5.2020

Рад, что поднялась дискуссия против калькированного с западных статей понятия «персонализация» в противопоставлении с «индивидуализацией». Научный аспект надежно держит Татьяна Ковалева . Участников волнует, что и как можно противопоставить западным табличкам сопоставления.

Я предлагаю посмотреть на слова с позиции языка: что в РУССКОМ языке называют индивидуальным, а что персональным?

  • Персональная охрана, обслуживание, машина, дача.
  • Индивидуальная позиция, стиль, особенность.

Другими словами, персональное относится к упаковке, а индивидуальное– к сути, смыслам.

Любые из производных «-ция»– отглагольное существительное, характеризующее движение в соответствующем направлении.

  • Если в комнату со спорщиками внесли фирменный торт с написанными на нем именами спорщиков– это персонализация.
  • Если торт нарезан на куски, на каждом имя и их разнесли в соответствии с именами– это персонификация.
  • Если сначала у всех выяснили вкусы и принесли такие тортики, которые порадуют каждого– это индивидуализация.
  • Если каждому поднесли тортик с его именем по его вкусу– это сказка :)

Соответственно:

  • Персонализация/персонификация– это искусство продаж, клиентоориентированность, CRM, движение навстречу пожеланиям, предпочтениям заказчика
  • Индивидуализация– это вскрытие сущности, которое может плохо продаваться, ибо далеко не каждый готов копаться в себе, ибо это может быть болезнено.

26 апр. 2020 г.

Живой труп стандарта изменений

(или пара слов про ФГОС)

Оксюморон становится органичной частью нашей жизни. Увлечение стандартами, пришедшее из индустриальной эпохи, в наступившую эпоху изменчивости и нестабильности, в VUCA-мире, вызывает недоумение:

  • Стандарт– слово, от которого веет незыблемостью, основательностью, на что можно опереться.
  • Изменчивость– слово, от которого в любой момент ждешь самого неожиданного поворота, готовишься к эквилибристике после любого порыва ветра.

Можно прятать страх неуверенности от мира неожиданностей за словом «стандарт», но намного продуктивнее реконструировать ситуацию появления стандартов и переосмыслить ее для новой ситуации.

Стандарт– инструмент согласования на границе взаимодействия. Одни выпускают гайки, другие выпускают болты. Это намного выгоднее, чем в одиночку делать и то, и другое. Но только при одном условии– есть уверенность что гайки и болты разных производителей можно использовать вместе, не задумываясь, кто именно что именно произвел. Если вся фурнитура идет от одного поставщика, становится неважно, они стандартные или доморощенные. Можно говорить о ремонте, замене деталей, монтаже, но, если эти вопросы решаются комплексно, покупателю безразлично соотношение комплектующих и стандарта.

ФГОС– рудиментарное недоразумение в новой конструкции закона «Об образовании» 1992 года, появившемся в одном из самых творческих образовательных ведомств России под руководством Днепрова. Вероятно, авторы подразумевали, что новый ФГОС станет стандартом для управляющих структур, в противовес предыдущему стандарту, который регламентировал стандарт на выпускника как продукт школы, как на болт, выходящий с заводского конвейера. Но система управления не поменялась, поэтому ФГОС начали пользовать в старой логике, под которую он никак не подходил.

Со всей неизбежностью, старая структура управления дозрела до модернизации странного ФГОС: модернизация предполагала встроить его в старую логику понимания ФГОС как заводского болта. Понимающие бред такой «модернизации» не понимали (и, похоже, до сих пор не понимают) бредовость самой конструкции ФГОС в современных условиях.

Почти все озабочены итогами ЕГЭ, которые от ФГОС не зависят. А кто не озабочен результатами ЕГЭ, тем ФГОС не нужен изначально, по мировоззрению. Наследуемость понятия «ФГОС» ясна, задумка нового варианта ФГОС авторами прорывного закона-1992 понятна, конструкция закона логична. Непонятно, почему снова, когда уже очевидна его неорганичность в системе новых отношений, идет речь об очередной модернизации. Зачем он вообще? Что без него не будет работать?

Почему ФГОС раньше был органичен и полезно работал? Потому что система образования была квадратно-гнездовая: начальное, среднее, общее, основное, высшее, специальное, дополнительное... Четкие гнезда, явные стыки, границы, которые должны быть согласованы– вот и место для стандарта.

Сейчас границы плывут. Цифра этот процесс усиливает, «гнезда» становятся мелкими, их становится все больше, границы между «гранулами» образования изменчивые и нестабильные, отследить их совершенно нереально. Что нуждается в стандарте? В чем стык?

Единственный элемент согласования на стыке, который я вижу на пользу формирующемуся образовательному пространству– профиль ЗУН2 (об этом отдельная статья, пояснять не буду). Если мы имеем единый инструмент оценки любого важного параметра на входе в любую образовательную «гранулу», то никаких иных стандартов в гибком вариативном поле нарождающегося образования я не вижу.

Правила ведения процесса (что можно, что нельзя, что на собственное усмотрение)– это не стандарт. Оборудование стандартизировать– бессмысленно при скорости появления нового. Способ вести занятие– предмет взаимных вкусов.

Пора слезть с дохлой лошади ФГОС.