17 нояб. 2021 г.

Полный офлайн

По итогам очередной дискуссии в углубление логики прошлогоднего поста про дрейф смыслов online/offline появилась мысль, как еще точнее передать мое понимание «офлайн». Теперь только про offline– в базовом смысле, это «отключено» или «выключено».

  1. У меня телефон без связи: батарейка сдохла, вышка не добивает, сбой провайдера– неважно, я без связи.

  2. У меня плохая связь. Я могу иногда выходить на связь, делать что-то, обсуждать что-то и отключаться. В эти короткие сеансы связи я могу отправить кому-то что-то заранее заготовленное и скачать что-то, что оставили в сети для меня. А потом, уже без связи, с этим что-то делать «тихо сам с собою».

    Именно так обычно работали во времена соединения компьютеров по телефонной сети с помощью модемов. И именно тогда такой режим коммуникации назвали offline, потому что работали люди преимущественно отключенными от сети, обмениваясь независимо друг от друга информацией через сервисы-посредники, которые всегда были подключенными к сети (online).

  3. Сегодня базовая ситуация «без связи» возникает крайне редко. Возникают вопросы, насколько значим факт отключения от сети для режима коммуникации «тихо сам с собою»? Как влияет на характер работы, если:

    • отключаться от сети или нет, когда я работаю самостоятельно «тихо сам с собою»?
    • скачивать на локальный диск информацию или работать на сетевом диске, но все так же «тихо сам с собою»?

    Для упертых «железочников» факт подключения более значим, чем характер работы с информацией. Для тех, кому первична работа с информацией, факт подключения значим только тогда, когда начинаются сбои в работе с информацией.

В качестве аналогии приведу пример выключенности из коммуникации на примере банальной вечеринки безо всяких линий связи. Представим большую комнату или милую полянку, где весело общаются люди: кто-то поет, кто-то танцует, кто-то рассказывает анекдоты,– все в активной коммуникации. И вдруг в этой веселой гомонящей толпе мы замечаем персону, которая сидит, уткнувшись в книгу или «тихо сам с собою» играет на гитаре, без слушателей. То есть, ни он никого не замечает, ни на него никто не обращает внимание. Он выключен из коммуникации, хотя физически он находится в среде, где все буйно общаются.

Смысл всего этого поста был в использовании слова «выключен» (offline) в ситуации физического нахождения в среде коммуникации. Именно поэтому я отстаиваю право называть офлайн такой режим работы, когда человек «тихо сам с собою» работает, независимо от факта подключения или отключения сети.

Но оба термина online/offline относятся к способу работы в сети:

  • либо в активном взаимодействии с партнером по коммуникации,
  • либо самостоятельно в удобном себе режиме.

Это два разных и важных режима работы в сети и поэтому их важно различать.


Вынесу сюда же реплику Павла Максименко для наглядности международного ракурса

«эти границы очевидны всем во всём мире, кроме России. Я общаюсь в четырёх языковых средах и нигде таких проблем нет. online conference, la conferencia en línea, la conférence en ligne, Conferência on-line - это всегда одновременная подключённость всех участников.

Оффлайн - это разнесённость участия во времени и в инструментах, а не личное присутствие где-то. В момент, когда я пишу, я онлайн по отношению к ФБ и оффлайн по отношению к своему телефону.

К общению вне интернета, вне иных технических сетей коммуникации эти термины не применимы. При общении вне сетей есть другие различающие термины - vis-à-vis, tête-à-tête, In private, witnessesless и так далее.»

Добавлю от себя английские термины для очного общения, которые встречал чаще: face-to-face, in-person.

15 нояб. 2021 г.

Эмоции на исследование ЦТО

Спасибо коллегам за непростое исследование-мониторинг цифровой трансформации школ России! (ролик доклада на 2,5 часа)

Не будь у меня размышлений, как измерить/изучить эту задачу, стал бы размахивать наотмаш метлой БабыЯги. Подход у коллег здравый, но все равно ощущение попадания в молоко. При том, что поводов для размышлений все равно много и они небесполезные. Слушал с большим интересом и мыслей в ответ много.

Прежде всего, если и врезать метлой, то по нормативной базе, пролоббированной ханжами и луддитами «цифры». Слайд с показателями использования кастрированного школьного интернета для этого и вынес как иллюстрацию. Ничего ханженские нормы не ограничивают, но жить и полноценно использовать столь дорогие для страны сетевые ресурсы сильно мешают. Больше цифроидиотам внимания уделять не буду.

Главное соображение: цифровая трансформация образования– очень сложный и многогранный процесс, а измерять в нем получается только ресурсные/количественные аспекты. Как вариант оценивать эстетику художественного произведения по количеству букв, цифр, абзацев и орфографических ошибок.

В отношении формальных программ развития, наверное, иначе и невозможно. Было приятно услышать, что мой беглый взгляд еще летом на региональные программы ЦТО оказался практически идентичен детальному анализу коллег. Но и грустно, что «хватай-беги» по шаблону оказалось главным стержнем столь масштабного федерального проекта. Слегка обнадеживает, что логистический характер планов цифровой трансформации все равно полезен, ибо создаст инфраструкурные условия для содержательного развития потом, без потребности в «галочках» ответственности монстрового проекта. Порадовало, что хоть кто-то из регионов действует более осмысленно.

Другое грустное и глобальное– нагляден удар по бюрократической направленности цифровизации образования. Там не произнесли, но разумный сам увидит по слайдам, что вместо развития учебного процесса было гипертрофированное развитие бюрократических инициатив. В итоге, вместо освобождения школы/учителя от бюрократии, его завернули в цифровой контроль на несколько оборотов. А когда централизуют региональные бюрократические данные, ворота цифрового концлагеря для учителя захлопнутся на замок. Не знаю, как это скажется на наборе новых цифровых учителей.

Если думать о мониторинге и его показателях, то важно учесть мотивационные факторы. Коллеги об этом говорили, но мне показалось полезным усилить акценты. На эту мысль навели дискуссии-обструкции «применения ИКТ». До карантина внедрение цифры тормозилось условиями учебного процесса– не было задач, для которых невозможно жить без цифры. Отсюда единственным рычагом внедрения были формальные показатели «использование ИКТ». Сейчас ситуация радикально поменялась, потому что без цифры на карантине невозможно. Просто спроецировать очный урок на онлайн-урок не работает или плохо работает. Значит, уже актуальна задача методически совершенствовать практики использования цифры, цифровые модели коммуникации, учиться балансировать онлайн/офлайн форматы работы по сети. Все! Мотивационно ситуация радикально поменялась, поэтому словосочетание «использование ИКТ» поменяло смысловую нагрузку и критические наскоки на него уже выглядят как мимо цели. Хотя для кого-то, кто «в танке», возможно, еще полезно.

Докладчики выделяют 4 уровня развития цифровых навыков педагога (как и ЮНЕСКО в 2000 году), а мне кажется продуктивнее ограничится 3 ступенями, как мы это публиковали с коллегами РАНХиГС. Не потому что лучше (любая классификация имеет свои преимущества), а потому что проще, технологичнее. Мы не стали делить на подуровни методический «разрыв», потому что он все равно связан с традиционным учебным процессом, для которого цифра становится новым непростым технологическим инструментом, применять который технологически и методически грамотно учетель не всегда мог или хотел. Важно, что сейчас это уже потребность самого учителя и поэтому задача преодоления этого уровня цифрового разрыва востребована им самим и идет без дополнительных усилий извне. А, вот, осознание смыслового уровня разрыва (трансформационного по версии докладчиков), когда приходит осознание возможности совершенно иначе ставить цели/задачи перед учебным процессом– остается для многих проблемой.

В этих условиях кажется более продуктивным для понимания контекста отслеживать не столько количественные показатели «использование ИКТ», сколько цели изменений– чего учитель хочет достичь, используя цифру?

Если относиться к цифре, прежде всего, как к новому средству коммуникации, то весьма оправданы показатели, что цифра выросла в долевом применении при подготовке к занятиям, а не на самом занятии. Самый продуктивный вариант учебного процесса сегодня– «перевернутый класс». А, значит, при подготовке надо ковыряться «цифрой», а на уроке очно и устно бурно обсуждать. Значит ли это, что цифра не применялась? Тем более, что реальную долю измерить невозможно, а только социометрически, то есть в зависимости от субъективного восприятия людей. А, ведь, они сегодня могут весь день перестукиваться в мессенджере и не отрефлексировать, что это цифра– слишком органично уже.

Про инфраструктуру там же посетовали и сами же ответили, что при желании можно без госбюджета двигаться с опорой на родителей и на модель BYOD/НеСУ.

Мыслей много, но буду заканчивать. Цифра– это другая жизнь. Как не смогли в 90-е измерить эффективность внедрения компьютеров (потому что они меняли процессы– нечего сравнивать), так и сейчас.

14 нояб. 2021 г.

Вакцина как страховка

Если думать о ненасильственном продвижении вакцинации от COVID, то страховая модель могла бы быть намного более продуктивна, причем в целом, а не только в конкретном случае.

Чем ломать людей через колено и создавать условия для обмана и коррупции, продуктивнее дать им новые возможности и декларировать новые ответственности.

Вакцинация– это типичный страховой сюжет, обязательство снизить вероятность страхового случая (заболевания) в случае заражения конкретной болезнью. Сегодня модель отношений совершенно нестраховая. Прививки от клеща люди делают по своей инициативе и платят за это, независимо от исхода: то ли укусит, то ли не укусит, то ли заразный, то ли незаразный, то ли той заразой, то ли другой заразой, то ли заболею всерьез, то ли слегка... А производители получают фиксированный доход, словно выпускают молотки или зубочистки.

Представим другую схему. Производитель обещает мне существенное снижение риска заболевания и/или протекания болезни. Это оформляется как страховка. Бизнес вполне выигрышный, поскольку заболевание происходит нечасто. Если происходит, то, в зависимости от исхода, производитель выплачивает сумму компенсации. И это не фантазия– страховые компании уже такие продукты выпускают, хотя вакцины не производят: им достаточно прибыли на стандартных денежных упражнениях. А честнее было бы взымать с производителей вакцин.

А если вакцинация–интерес власти? Сумма страховки оплачена государством и участники программы пользуются приоритетом обслуживания в страховом случае в государственных медицинских организациях. Это банальная ответственность страховщика перед поверившим ему клиентом. Никто не обязан делать прививку, входить в страховые отношения. Но кто вошел– получает повышенные гарантии, ибо поверил и стал партнером программы.

Власти хотят повысить процент вакцинированных от COVID? Декларируйте страховую компанию с объявленными гарантиями и компенсациями. Власть может гарантировать каждому участие в программе и каждый может принять участие или отказаться. Исходя из логистических издержек столь глобального проекта, можно потребовать дать ответ заранее.

  • Кто согласился, до него доводят сроки вакцинации, 3 дня больничный с полной оплатой по средней зарплате за год и продление в страховом случае.
  • Кто отказался, его доза отправляется гуманитарной помощью в бедные страны.

Риски? Попытка заработать на заразе: заключить договор, вакцинироваться и искать заражение. Не каждый рискнет. А кто рискнет, тот подкормит вирус и даст новые данные. Проще таким естествоиспытателям предложить программу добровольного участия в экспериментах с вакцинами.

Получается такой ролевой расклад:

  • С позиции гражданина. Мне гаранировали право вакцинироваться. Сам решил «быть или не быть» и про модель отношений с государственной медициной, если стал участником страховой программы.
  • С позиции производителя. Если произвел фуфломицин, то прогорел на страховых издержках. Прозрачная логистика. Гарантированный бюджет из госбюджета.
  • С позиции медицины. Получил внебюджетные средства и совершенно не заинтересован в занижении цифр заболевания. А завышение пресекут производители вакцин.
  • С позиции государства. Обеспечил всем гражданам возможность защиты и обеспечил международный авторитет гуманитарными вакцинами, которые оказались отказными внутри.

И это схема с любой вакцинацией, а не только с COVID. IMHO

1 нояб. 2021 г.

Обструкция «персонализации образования»

Перформативное утверждение в заголовке не просто так! Оно относится не только к упомянутому словосочетанию, но и к заметному явлению в нашей современной жизни.

Стало нормой невнимательно транслировать на русский язык слова из иностранной литературы, без оглядки на корни иностранных слов и на перспективу их встраивания в отечественные смыслы. Это относится и к заполонившим сферы HR и образования «компетенциям», и к «персонализациям», и к «перформативностям»...

Я с большим уважением и симпатией отношусь к людям, которые хорошо владеют иностранным языком, внимательно следят за новостями образования и заботливо знакомят российских коллег с тем, что показалось им полезным и важным из иностранной практики. Но они не всегда задумываются о том, что, кроме этапа знакомства с идеями, легкомысленно переведенные термины, без оглядки на культуру русского языка, вместо углубления понимания приводят к верхоглядству и бездумному жонглированию новыми, ставшими модными по их вине, терминами. Не все в России столь же хорошо владеют иностранным языком, чтобы чувствовать в русских словах иностранные корни. Тем самым, новое не развивает отечественную среду, а замусоривает ее недопонимаемыми явлениями.

«Косой косой с косой косит косой косой косую косу» сведет с ума любого иностранца. Для русского это легко читаемый прикол. Примерно то же самое с переносом иностранных слов с иностранными корнями без русских аналогов на русскую почву.

Person имеет русский аналог

В виде «персоны». Но смысловое наполнение на русском и на английском разные. «Личность» на русском с «персоной» никак не сочетается, а скорее противопоставляется:

  • личность– это отличительные проявления,
  • персона– безликая единица учета.

Но зато у важной персоны могут быть персональные признаки в виде яхт, охраны, квартиры, машины, дачи... В этом контексте «персонализация» понимается русским человеком как «присвоение», «приватизация»– становление чего-то персональным, принадлежащим персоне.

Плюс к тому, в профессиональной сфере психологии личности (видимо, по той же модели конверсии с иностранных языков как person) под «персонализацией» понимается процесс становления личности.

И как теперь русскому человеку понимать модную «персонализацию образования»?

  • В бытовом контексте– как присвоение образования? В смысле, все должны вокруг меня плясать, как «персональное обслуживание»? Тогда это барский вариант с гувернерами– школа не может иметь отношения к такому пониманию.
  • В профессионально-психологическом– как «развитие личности образования»? Это как? Личность развивать образованием или образование личностью? Образование или обучение иметь в виду, поскольку их до сих пор многие синонимизируют? Образование и так развивает личность. Обучение, как часть образования, тоже.

В калькированном словосочетании подразумевается субъектное отношение к образовательному процессу ученика. Не личность не может этим заниматься. И в нем два встречных процесса:

  • один– развитие субъектности в образовательном процессе
  • другой– построение образовательного процесса как ответ на запрос субъекта учения

Для России оба процесса проблема. А для запада второй– реакция на запрос– вообще не вопрос, это норма для них. А у нас этого не понимают. Когда и если мы снесем сопротивление системы субъектным образовательным запросам (сейчас они вытеснены в семейное и дополнительное образование), проблема не решится– она придет в состояние западных проблем с неготовностью проявлять субъектность в образовании. В выборе сорта пива– легко. А с образованием– не к спеху.

Так что, на русском языке, чтобы понимали без головной боли,– это либо «персонализация логистики образования», либо «личностно-ориентированное образование», «личностно-развивающее образование».

Competence/skills или где граница между компетенциями и умениями/навыками?

Подробно у меня было уже много. Здесь ограничусь тем, что англо-латинский корень очень богат на смыслы, которых в русском языке нет. На русском в 18 веке закрепились простые и понятные смыслы из французского языка:

  • компетенции как полномочия
  • компетентность как экспертность, отличное владение темой.

Все остальное фонетически калькированное в конце 20 века вызывает путаницу и красивословие. Закрепилось продуктивно в профессиональной HR-среде как нечто интегральное, обеспечивающее работопригодность в требуемом виде деятельности из совокупности разных характеристик.

Perform как перформанс

Из последнего для меня– «перформативность». Еще один богатый на оттенки смысла иностранный корень, который имеет один внятный аналог на русском– «представление». Но это слово имеет довольно узкий смысл как цирковое/театральное или близкое к ним специальное публичное действие. «Перформанс» как калька несколько расширяет этот узкий смысл на любую нарочитую публичность.

Но есть и узкий профессиональный контекст, который я использовал в начале– как декларативное действие. Другими словами, нечто воздействующее самим словом, фактом произнесения. Клятва, поздравление, если я кого-то предал анафеме,– больше ничего не требуется делать: все сделано фактом произнесения. То самое слово, которое не только не воробей, но и совершившее действие фактом вылета.

И тут появляется «перформативная оценка». Супер! «Вот, пуля пролетела– и ага»? Полезно знать, что в субъектном развитии можно использовать разные варианты оценок, в том числе «performance based assessment», но зачем их переносить в виде фонетической кальки?

28 окт. 2021 г.

Вопросы к онлайн-конференциям

Грусть докладчика на площадке одного из лидеров рынка сетевого обучения: «Мне не хватало ваших глаз».

  • Зачем надо было выставлять докладчика живьём, а не в записи?
  • Зачем было сидеть всем одновременно под экраном, а не только на сессии вопросов-ответов?

Позволю себе гипотезу— если дать запись доклада, то на вопросы-ответы никто не придёт. Ну, или придут полтора инвалида.

  • Так, может, и не надо было собирать, если не придут?
  • А как же придать значимость площадке?
  • Почему на синхронное сидение приходят? Неудобно отказать?

Приходить очно не было альтернативы, а в сети с тем же успехом, когда есть время/желание, намного удобнее смотреть запись.

Гипотеза: эмоциональный резонанс на онлайн-мероприятии может происходить от осознания, что с тобой вместе то же самое слушают хорошо знакомые и всеми уважаемые Х, У и даже Z. Когда в одиночестве смотришь запись, не известно, кто слушал и как реагировал. Мои зеркальные нейроны растеряны, нервно дребезжат от непредсказуемости разброса оценок авторитетов: это полная фигня или умопомрачительный шедевр?

Нужно научиться работать с эмоциональными потребностями масс в новых условиях, чтобы получать максимум от новых цифровых форматов в их дистанционности, чтобы участникам было, на что ориентироваться, чтобы предварительное ознакомление с материалом обсуждения было нормой и условием вхождения в сообщество.

Доклад без вопросов считается признаком неудачности опыта. Рядовой докладчик потерпит, а именитый скажет, что у организатора тупая аудитория, и больше не придёт.

Почему на очном докладе вопросы задают, а на онлайн с вопросами часто проблема?

  • На очной сессии все сконцентрированы на докладе. Это усиливает эмоциональный резонанс и оперативное обдумывание сказанного.
  • На онлайн-сессии люди расслаблены, могут отвлекаться на окружение, сильнее подростковая реакция «а что сразу я?»

Зато в соцсети со свободным офлайн-режимом проблем с реакцией в виде вопросов и собственных мнений обычно нет. Это значит, что вынос докладов и первичных реакций на него в асинхронный режим более выигрышен для интересных сообщений и более проигрышен для неинтересных. Зато возникшие офлайн-дискуссии весьма продуктивно выносить онлайн, а в более острых версиях дискуссий не обойтись без очной встречи, на которую по итогам офлайн-обсуждения приглашать самых активных и заинтересованных. Остальные посмотрят трансляцию или запись, не отвлекая на себя лишнее внимание.

Неинтересным может оказаться не только слишком простой/скучный материал, но и слишком сложный. И это тоже полезный эффект.

  • Сложный материал дальше можно либо изложить более понятно, либо привлечь к нему внимание с помощью коллег, понявших и заинтересованных во внесении его в общественный дискурс.
  • Простой материал потеряется без привлечения внимания и менее рискован для авторов. Это и гуманно, и дарвинистично одновременно.

Рискну предположить, что главное препятствие для переноса дискуссий в офлайн-формат вместо странных синхронных сидений онлайн, следуя привычке очных мероприятий,— это формальная отчетность журнальными статьями и научными конференциями. Непонятно, как приравнять офлайн-обсуждения этим отчетным требованиям? Может, кто-то из авторитетов в науке сможет найти формат/условия для научной отчётности при работе на коммуникационной офлайн-платформе, сопоставимой с журналами и конференциями?

Думаем! Изобретаем! Пробуем! Хватит сидеть хором под экранами, если можно это делать более удобно и продуктивно. Нам мозги для того и даны, чтобы не заниматься дурью!

(цепочка мыслей, сначала изложенных в facebook)

7 окт. 2021 г.

Цифровой профиль в образовании

Этот текст родился как впечатления по следам одноименной секции на ММСО-2021 , которую мне предложили провести, видимо за неоднократные публикации-размышления на тему.

Сам факт появления такой темы на салоне можно рассматривать как следствие сообщения летом 2021 года об экспериментах Министерства просвещения с цифровыми профилями. На него по просьбе коллег я делал отклик, где обратил внимание на невнятные описания, смешение понятий «профиль» и «портфолио».

Эта тема не только обсуждается, но и реализуется, причем все чаще. На 50-минутной секции нам удалось вкратце обсудить с авторами некоторых реализаций цифрового профиля их подходы к этой новой цифровой сущности.

Видеозапись доступна на сайте ММСО-2021 и на YouTube.

Несколько ссылок на предыдущие рассуждения, кто с ними не знаком и чтобы было понятнее мое текущее впечатление:

Перед секцией мы успели собрать данные о направленности профилей всех участников: на какую аудиторию они нацелены, с какой целью, какие полезные качества профиля могут быть использованы участниками, авторами профиля и окружения... В общем, целились в смыслы обсуждаемых проектов. Было много общего, но и много различий– в том и видели смысл обсуждения:

  • Один был ориентирован на соответствие разным моделям профессиональных компетенций в логике профориентации
  • Другой был тоже в логике профориентации, но был ориентирован на сбор результатов, больше похож на портфолио достижений, причем подтвержденных профессиональным сообщесвом.
  • Еще один был ориентирован на личные качества, soft skills
  • И один– в логике накопления освоенных учебных курсов по индивидуальной учебной программе для поддержки образовательной субъектности.

Мне особенно интересен был вариант Новой школы, потому что авторы после нескольких лет разработки и опробирования пришли к признанию его неудачности. Негативный кейс на этапе создания новых всеобъемлющих инструментов особенно важен! Оказалось, что ученикам важнее само действие в учебном процессе, а не его отражение в профиле– это для них ненужная скучная формальность, а не основа для рефлексивных переживаний и самопознания. К сожалению, представитель Новой школы не смог очно присутствовать– нам пришлось ограничиться роликом его выступления и моим переизложением нескольких акцентов по итогам предварительного обсуждения лично.

Профиль-портфолио-цифровой след

Это только один из интересовавших меня вопросов– о соотношении понятий,– который нам удалось сравнительно подробно обсудить, помимо общих рассказов представителей о идее их профилей. Эти часто смешиваемые сущности последнее время на слуху и для многих звучат как синонимы. Мне они не видятся синонимичными, поэтому было интересно мнение коллег, работающих в логике своих решений.

Для одного они все показались синонимичны. Зато другое мнение довольно внятно развело эти сущности по углам и созвучно моему подходу:

  • Цифровой след– это разные артефакты деятельности человека в сети.
  • Портфолио– это коллекция личных достижений человека, в том числе в цифровом отражении/способе хранения.
  • Профиль– структурированная формальным образом совокупность данных, качество/достоверность которых оценена квалифицированными/компетентными специалистами.

Тема о цифровом следе активно муссируется в логике машинного обучения, больших данных, и чревата большими издержками по причине сомнительности наборов данных, эвристик рекомендаций/выводов, значимости экзистенциальных последствий по психологическим причинам.

Тема о портфолио очень скользкая– я об этом писал еще в 2013 году. Тем не менее, она все чаще поднимается и все так же аморфно. Это настораживает, потому что рискует привести к аморфным решениям.

Тема о профиле спотыкается о логику его построения.

Отдельная проблема/беда про их ведение, хранение, доступ. Судя по публичной риторике, высока вероятность решений в духе «Большого брата». Сейчас эта логика все больше пугает, потому что из возможностей цифровых технологий по централизации («цифровой концлагерь») и широте возможностей выбора («экосистемность») все больше заметна тенденция к «лагерю» под красивый треп об экосистемах.

Для масштабных проектов, затрагивающих всех, в моем понимании, надо аккуратно и постепенно двигаться, чтобы не напутать и не навредить. И тем временем внимательно наблюдать за развитием разных частных инициатив типа обсуждаемых на секции– они покажут удачные и неудачные подходы безопасным органичным экосистемным образом.

Я бы предложил начинать с интеграции привычных и простых параметров, которые не приведут к неожиданным и непредсказуемым последствиям– с оцифровки данных типа студенческой зачетки: список изучаемых курсов, которые зачтены как освоенные. Их сравнительно несложно стандартизовать и выстроить в нормативно определенной последовательности– это позволит их оформлять более наглядно графически по принципу спектра. Можно обсуждать, что использовать в качестве уровней освоения. Можно опереться на привычную 5-балльную модель, а можно подумать о чем-то более функциональном и качественно значимом. Именно такие подходы реализуют возможности централизации органов властной ветикали с максимумом смысла и минимумом рисков для всей системы образования.

PS. 13.10.2021 Конференция Цифровые следы в образовании

17 авг. 2021 г.

Ценности и навыки как раздельная вакцинация

По некоторым версиям «преданий старины глубокой», деревня начиналась с храма и школы. Храм о душе, а школа о грамоте. Душа– проповедями, молитвами и исповедями. Грамота– указкой и розгами. И работало. Почему? Наверное, потому что ценности были едиными, а навыки полезными.

В советской школе «опиум для народа» заменили «светлым будущим». В храм повезли картошку, а ценности лились из «Слава КПСС», «Народ и партия едины», «Да здравствует мировая революция». Все старательно избегали вопросов типа «Ты что, против линии партии?». Так что, опять ценности были едиными, а навыки в школе полезными.

В постсоветской школе партийную агитацию отменили, партий и ценностей туча, церковный новострой далек от единообразных ценностей. А еще и избыток информации вокруг, поэтому пропала ценность пропустить что-то нудное в школе.

ЕГЭ, придуманный для прошлой модели, превратился в жупел выхолащивания смысла образования как картины мира. Вроде как, при избытке информации именно картина мира может помочь оперативно ориентироваться. Но традиционная ориентация на «как бы получить повыше балл» перекрывает все смыслы обучения.

Где выход? Вернуть ценность обучения.

Ценность обучения– в личном смысле, личном интересе, личном выборе, раз нет единообразия и диктата, зато есть свобода доступа к информации. Сам осознаешь, что может быть самым полезным и самым интересным– и сам отвечаешь за свой выбор, корректируешь его, как только почувствовал, что двигаешься не туда.

Как изменить школу, чтобы такая логика стала органична?

Разнести функции обучения и обеспечения обучения. Как были храм и школа, так школу теперь стоит разделить:

  • на сервис обеспечения
    (безопасности, здоровья, питания, учебного материала и оборудования)
  • на сервис образования
    (самоанализа, самоопределения, выяснения своих потребностей и способностей, программы обучения, оптимальных педагогов).

Такое разделение облегчит управление сложным комплексным процессом и позволит их сбалансировать на взаимных обязательствах.

Для сервиса обеспечения достаточно иметь стандартную компетентность типа гостиничного бизнеса с особенностями ограниченности детской дееспособности, более жесткими требованиями санитарии и безопасности.

Можно ожидать выделения в самостоятельное направление сервиса учебных материалов и оборудования, которые весьма органично могло бы строить отношения с разными школами как площадками обеспечения жизни и обучения.

Образовательный сервис может тоже делиться на формирующий программу (в лице экспертов по психологии и методике) и на реализующий программу (в лице учителей с разными стилями организации учебной деятельности).

Можно ожидать выделения отдельных сервисов по выявлению индивидуальных особенностей детей и по представлению интересов семьи в образовательной организации, по аналогии с адвокатской деятельностью.

Ценности такого деления:

  • семья становится реально ответственной за образование, как предусмотрено Конституцией и законами,
  • хотя вся система направлена на помощь семье в самоопределении и развитии;
  • более глубокий уровень разделения труда между разными функциями
  • и, значит, более квалифицированное исполнение своих профессиональных функций.

Есть ли риск? Безусловно! Не все семьи ответственно относятся к детям. Такие дети оказываются в более сложном положении и их образовательная навигация ложится на государство. Это аналогично тому, как государство предоставляет бесплатных адвокатов, когда это положено по процедуре.

С другой стороны, это никак не отличается от текущей ситуации в школе, но с одной разницей– сегодня всех обучают по единой программе. Индивидуальная программа позволит двигаться более динамично и отрываться от тех, кто безответственно отнесется к этой возможности.

Как стимулировать предлагаемое деление на обучение и обеспечение учения?

  • Задачи учения финансировать по единым нормам в виде федеральных сертификатов/ваучеров, чтобы отвечать государственным обязательствам бесплатности образования для детей.
  • Задачи обеспечение учебного процесса возложить на местные бюджеты с правом родителей добавлять свои средства. Это позволит единообразно выстраивать обучение в школах разных типов: государственных и частных. Кто как хочет/может, так и выстраивает ресурсы обеспечения учебного процесса. Это выявит и стимулирует развитие ценности людей по обучению.

В предлагаемой логике это должно быть в большей степени ценностью людей, а не государства. Государство многолико: оно на федеральном уровне одно, на региональном другое, на местном третье. Задача государства– создать условия, а не разжевать и положить в рот. Особенно, если мы ушли от социальной модели всеобщего благоденствия и регулируем отношения рублем.

В результате,

  • конституционная обязанность государства по бесплатному образованию на федеральном уровне выполнена и стимулирует движение учащихся в те точки, где лучше условия учения;
  • условия учения создают местные власти и семьи учащихся (вспоминаем про храм и школу).

Кто-то вложится в свои школы и обеспечит приток желающих с федеральными сертификатами. А кто-то сэкономит на задачах обеспечения и рискует образовательной миграцией своих жителей в районы с более обеспеченными школами. Либо делит/перекладывает ответственность за обеспечение школ с семьями учащихся. Но зато по школам можно будет сразу судить о ценности обучения для местных жителей.