18 окт. 2020 г.

Цифра–для бедных?

«Цифра» для бедных— новая глупость, которая становится модной.

«Цифра»— это море новых возможностей, за которым риск неумения плавать в нем. Шторма и просторы. А рядом с берегом можно легко забрести в заболоченный лиман.

Дешевизна в «цифре» только на тиражируемости. В этом ей тоже мало равных. Даже печатный станок нервно курит на смешные издержки цифровых тиражей.

Подготовка материала в цифре несопоставимо дешевле сопоставимого материала для бумаги, особенно, когда уже есть люди и оснастка. Зато и спрос с цифровых материалов несопоставимо выше.

Устаревание информации в цифровую эпоху несопоставимо стремительнее бумаги. Что уже заслужило статус классики, можно отливать в печатном станке. Для любителей подержать в руках. Потому что хранить даже заслуженную классику в традиционных книжных шкафах недёшево.

  • Создать добротный цифровой материал совсем не дёшево.
  • Донести цифровой материал до целевой аудитории тоже недёшево.
  • Поддерживать его в актуальном состоянии сообразно стремительному времени тоже недёшево.
  • Потому что себя поддерживать в актуальном состоянии тоже недёшево.

До цифры все это было заметно дешевле. Так что, не надо ля-ля про дешевую «цифру». Дешевое ля-ля получается.

Образование- это не информацию в себя закачать, а картину мира построить, которая помогает в этом море плавать, куда сам хочешь, а не куда ветер и волны несут. Свобода дешевой не бывает.

Дело не в бедных/богатых, а в семейных ценностях. Это уже давно и неоднократно доказали, хотя известно было без цифр намного раньше. В богатых семьях ценность образования обычно выше. Так что, другая зависимость в основе. А раздувать щеки на следствиях не слишком эффектно.

Ключевая проблема цифровой эпохи— дыра между бесплатным тиражом и дороговизной создания полезного продукта. Капитализм должен изобрести, ибо коммунизм из соревнования выпал. Разве, Китай его вернёт в цифровой дискурс?

Главный страх перед цифрой в школе вовсе не в технологии вместо человека перед глазами, а в ответственности. Цифра размывает границы, даёт пространство выбора, которое мало кому нужно, ибо требует отвечать за свой выбор.

  • Подавляющее большинство родителей предпочитает сдать ребёнка в школу и не думать об образовательном процессе, чему, зачем и когда он будет учиться. Даже удобно от него вечером прикрыться вопросом «а ты уроки сделал?», чтобы расслабиться и отдохнуть после нервотрепки/усталости на работе. Особо внимательные на кружки/секции еще отведут. А на школу ещё и прикрикнуть можно нынче- нашим родителям это в голову не приходило. Выбор- это думать надо.

  • Подавляющее большинство учителей предпочитает не видеть родителей и втюхивать детям стандартную школьную программу. Чем лучше удаётся пасти детей, тем менее напряженная обстановка на уроках. Кто после двойного негативного отбора в педвуз и знает примерно то же, что в учебнике, там больше походе на казарму «упал отжался». Но на ВПР/ЕГЭ хватает- а больше не надо. Выбор требует гораздо большего от предлагающего его.

  • Подавляющее большинство чиновников предпочитает квадратно-гнездовые структуры и послушный строй, проходящий по квадратам по заранее утверждённой программе и процедуре. Управлять в условиях выбора, где нет строя, они не умеют и не хотят.

Цифра- вызов, беда, беспорядок в головах. Не до правильных газет перед обедом.

19 сент. 2020 г.

Конференц-застой

Странные Zoom-конференции остались в тени на фоне критики учителей в Zoom. Рискую навлечь обиду коллег, которые точно по той же схеме отзеркалили очные формы работы в сеть, хотя логика такого формального переноса ничем не лучше, чем для школьного урока.

В чем прелесть очной конференции? Мы туда ходим, чтобы ровно сидя на попе прослушать умный доклад? Или в надежде проявить свою самость заковыристым вопросом? Может, нас на конференции влечет шанс подержать за пуговицу конкретных персонажей? Перетереть что-то «между делом» в кулуарах с совершенно «случайно» встреченым человечком?

Что у нас остается из этого в онлайн-конференции? Стоит ради этого одновременно со всеми слушать чьи-то умности? Неужели нельзя эти умности записать в цифровом формате, а в онлайн только обсуждать, сверкать интеллектом уникальных вопросов? Жалко синхронно высиживать этап начального ознакомления ради последующего синхронного обсуждения: способность воспринимать у всех разная, уровень готовности воспринимать один и тот же материал у всех разный. Несопоставимо удобнее для ознакомления самостоятельно выбрать наиболее подходящее время и режим. А форматов цифровых сегодня много– под разные цели можно подобрать наиболее подходящий: ролик, статья в сети, презентация, голос в записи, который можно прослушать по дороге...

Если в очном общении в совместном ознакомлении было преимущество невербального общения, то в онлайн режиме разницы между роликом и вживую говорящей головой практически нет. Доводы о возможности задавать вопросы по ходу, весьма сомнительны, учитывая риски технических накадок и издержек смены режима вещания, даже без сбоев. Если же использовать сервисы типа Vimeo, где можно комментарии писать в увязке с конкретной временной отметкой ролика, то можно даже начальный этап обсуждения заранее подготовить: задать вопросы, чтобы на встрече онлайн автор мог сразу начать с ответов.

Поскольку обычно онлайн-конференции/семинары записываются, гораздо продуктивнее иметь отдельно начальный материал. Тогда быстрее и проще ориентироваться в записи обсуждения. Все равно, для архивного просмотра удобнее иметь раздельно исходный материал и продукт обсуждения. Часто основой обсуждения является самостоятельный независимый продукт: статья, книга, ролик... Даже стартовый доклад о нем, независимо от обсуждения, часто обладает самостоятельной ценностью.

С разгулом карантинов и популярности Zoom-подобных инструментов, надо вносить логику «перевернутости» из «классов» в традиционную культуру. Это и раньше было полезно – заранее ознакомиться с обсуждаемым материалом, чтобы потом только обсуждать. Но в культуру не вошло. Для очных семинаров/конференций «перевернутый» формат гораздо более продуктивный, ибо избавляет от необходимости выслушивать всех и ждать, что понравится и с кем хочется поговорить. Если заранее посмотрел материалы, можно сразу идти к тому, к кому стоит идти. Или вовсе не идти – это риск для организаторов, ибо совсем не редкость такие конференции, где общие слова звучат обнадеживающе, а после них жалеешь о потерянном времени.

На самом деле, главной проблемой таких «перевернутых конференций» является отсутствие культуры заранее знакомиться с обсуждаемым материалом. Вырастить эту культуру – вызов разгула дистанционных форматов работы в Zoom. Больше часа сидеть перед экраном намного сложнее, чем на очном мероприятии – это разные процессы и условия. Но нашим страшно умным «доцентам с кандидатами», красиво поющим о современных трендах и черных лебедях, не хватает духу, воли, смысла использовать дистанционные инструменты более адекватно и полезно, развивать новую и более продуктивную культуру коммуникации.

PS. Продолжая проигрывать в голове варианты конференции, прихожу к выводу, что в дистанционном режиме совершенно другие мероприятия, чем воспринимается как конференция. Конференция живет личным контактом и ради него проводится. Дискуссии – только фон, условия, формат для личной коммуникации. В дистанционном варианте единственное преимущество дискуссии «здесь и сейчас», по сравнению с письменными обсуждениями, только в динамике обмена аргументами. Зато письменные варианты для научной дискуссии более весомы, ибо нет скидок на оговорки и «не додумал».

Раз мы вынуждено выходим в дистанционный формат, надо смириться с утратой очной коммуникации и не пытаться «объять необъятное». Надо готовить наиболее эффективные и эффектные форматы работы.

  • Один из полезных сценариев – обсуждение с автором вопросов, собранных к заранее опубликованному материалу. Мероприятие начинается с ответов на собранные до онлайн-встречи вопросы и переходит на вопросы второго слоя, которые задают уже онлайн.
  • Другой вариант – научный бой между двумя сторонниками разных и полемичных подходов. Более двух тоже реально, но с ростом числа участников накал и интерес самих участников падает, а он должен быть у всех: и у зрителей, и у участников.

Наверное, есть еще варианты интересных для всех сценариев, но пока другие в голову не пришли.

Наличие вопросов – новая сущность и риск онлайн-конференции, потому что не все авторы смогут собрать аудиторию, которая захочет с ними обсуждать опубликованные материалы. Отдельная проблема – как выводить аудиторию на материалы, которые предлагается обсуждать? В этом формате заметно меняется роль программной дирекции конференции, оргкомитета. Агрегация предлагаемых к обсуждению материалов, привлечение аудитории к знакомству с ними, формирование проблемной зоны и приглашение к обсуждению становятся новой задачей, сопоставимой с задачами маркетинга и продвижения в сети.

Строго говоря, онлайн-конференция является апофеозом заметно большего такта оффлайн-деятельности (каждый сам в удобное ему время), которую стимулировать заметно сложнее, чем зазвать на какое-то время личным авторитетом на традиционную очную конференцию. Зато время, которое будет занимать онлайн-конференция, станет намного меньше, участие в них станет намного более точно отвечать ожиданиям участников. Надо переосмысливать цели, процедуры и результаты онлайн-конференций, пока простая калька очных конференций не начнет вызывать откровенного отторжения.

Зато, когда новые форматы работы онлайн-конференций станут устоявшейся нормой, они неизбежно повлияют на очные конференции. Привыкнув к более продуктивным формам работы онлайн-конференций, люди не захотят транжирить время на очных конференциях, как привыкли делать мы сейчас. Продуктивные форматы, вынужденно формирующиеся для онлайн-конференций, станут перениматься в практике очных конференций, оставляя на них главное – возможность очных встреч и коммуникаций.

Почему он учится?

Сидит ученик и почему-то учится. Почему учится– это общая тема. Почему ученик? Когда он весь в грязи 100500 раз перекапывает свой многострадальный велосипед, он ученик? Он учится?

А когда в песочнице с настырностью маньяка грузит песок в ведерко, потом долбит по дну, потом снимает ведерко и разваливает аккуратный слепок неуверенными движениями рук? Он при этом ученик, учится?

Когда он из банального сорванца «СколькоМожноТебяЗвать» становится учеником? Когда сидит напротив учителя? Поэтому учитель не готов выйти из Zoom, раз живьем не получается?

А почему он учится, если учитель напротив? Положа руку на сердце, потому что практически все профессиональные учителя либо ловкие манипуляторы, либо подавляющие волю Каа перед бандерлогами, либо встречаются даже Терминаторы. Другими словами, как только лишаем таких учителей живого контакта– «и ага», как с пулей в песне из «Два товарища».

К счастью, не все такие. Кроме того, в очном контакте не всегда учитель источник таких отношений– часто учитель жертва тех единичных учеников, которые не в состоянии общаться на интересе. Это отсутствие эмоционального интеллекта, достаточного для удержания конструктивной роли в коммуникации. Не столько их вина, сколько беда. А развивать в них отсутствующие навыки поведения у учителя нет ресурса– перед ним весь класс. Поэтому учитель научается владеть искусством эмоционального подавления и манипулирования, чтобы удерживать под контролем поле коммуникации на уроке.

Грянула пандемия, сбросила всех в дистант. А там все эти приемы не работают. Зато западающие персонажи не мешают другим. Энтузиастов никто не сдерживает. Капуши могут копаться, сколько их душеньке угодно.

Вместо навыка удерживать всех в одном хронотопе, становится востребован навык вычислять оптимальный режим, стиль работы каждого ученика. Без этого ученики, в семье которых нет мотивации учиться, неизбежно выпадут из процесса. Раньше они всех тормозили, но зато их вытаскивали. А в дистанте именно они становятся группой риска, выпадая из зоны внимания и педагогического воздействия.

  • Надо ли всем разжевывать учебный материал?
  • Надо ли это делать онлайн, то есть находясь одновременно на связи?
  • Или проще подобрать разные варианты хорошего изложения материала другими, кто уже выложил его в сеть, а самому учителю работать с вопросами и проблемами ученика, когда и если такая потребность возникает?
  • Надо ли всех удерживать при этом онлайн в общем поле коммуникации или с каждым/небольшой группой?

Дистант дает шанс более адресно выстроить коммуникацию учителя с учеником. И не дистант виноват в неудачах, а отсутствие правильной коммуникации с учеником.

Не имеет никакого значения, как ученик узнает схему нового знания: у своего учителя или из цифрового ресурса с любым авторством. Важно, что ученик с этой информацией делает и почему.

Роль учителя– помочь ученику встроить новую информацию в свою картину мира. Как минимум, закрепить навык применения для успешной сдачи требуемых экзаменов– если таков образовательный запрос ученика или его родителей.

При такой постановке задачи, совершенно неважно, очное обучение или дистанционное. Важно только то, насколько коммуникация учителя и ученика отвечает целям и предпочтительным способам обучения ученика.

Раз теперь у нас появляется шанс использовать разные подходы, разные инструменты, возможности индивидуального выбора надо осваивать и использовать, а не спорить о глупостях и не делить коллег на «онлайнизаторов» и «ассенизаторов».

3 сент. 2020 г.

Зачем ребенку квадратный трехчлен?

Одна из ключевых дискуссий о современном образовании – о развитии образовательной субъектности: может ли и должен ли ребенок сам решать, что ему надо изучать?

  • Один полюс дискуссии – образование личностно, только осознанная личная позиция обеспечивает построение картины мира, которая нужна в век избытка информации.
  • Другой полюс дискуссии – откуда маленькому ребенку знать, что ему надо? Это все блажь, а не осознанность, детские незрелые хотелки.

Налицо когнитивный конфликт: одни про «как/чему учить», а другие про «чем/чему учить», про содержание образования по сути и по форме.

Вернемся во времена дефицита информации, когда учитель был носителем этой информации. Не всегда на уроках было интересно, всегда веселее было сорвать урок или сбежать с него. Но тогда было нормой доверительное отношение к учителю: учитель лучше знает, что нужно ученику.

Если ученик доверяет учителю, он, несмотря на неудовольствие, грызет гранит науки. В результате, обучение формирует его картину мира и может считаться образованием. Отсюда синонимичность обучения и образования: накачаный информацией человек считается образованным.

Когда ученик перестал доверять учителю и начал рассуждать про «зачем мне этот квадратный трехчлен?», сломалась глубинная логика устоявшейся модели отношений учитель-ученик. Вместо ломки себя для разгрызания учебного материала, ученик начал строить баррикады между собой и учителем. Вместо построения своей картины мира на предложенном учителем материале, он начал строить картину мира с моделями успешного избегания от навязываемой информации.

Стало ли такое образование лучше прежнего доверительного? Все зависит от того, что именно оценивать.

  • Если запомненную фактологию, то уличные опросы наглядно показали заметное ухудшение. Значит ли это, что стали хуже учить? Совсем нет, раз мы поняли, что стали другому учиться, а все равно кое-что помнят. Если бы плохо учили, при таком настрое не должны были бы вообще ничего помнить.
  • Если умение вычленять и осваивать то, что нужно себе-любимому, то совсем неплохо. Различные исследования показывают, что вне школы люди осваивают до 70-80%% нужных по жизни знаний и навыков. Увлеченные люди в своих хобби становятся заметными экспертами. Это доказывает эффективность мотивированного обучения. Убедительный довод на чашу весов сторонников субъектности в образовании.

Значит ли это, что проиграли отрицающие способность ребенка знать, что изучать? Нет. В их логике тоже достаточно оснований, если обсуждать контент обучения. Масштаб накопленных человечеством знаний огромен и стремительно растет. Откуда ребенку мочь ориентироваться в нем?

Можно согласиться со сторонниками субъектного поведения в обучении, что нельзя просто разговаривать про мотивацию – без достаточной мотивации нет полноценного обучения. Но и отдавать полностью на откуп желаниям ребенка предмет изучения, тоже рисковано. Конкретный человек может прожить по такой логике, причем можно даже оценить его жизнь как успешную. Но можно ли всю систему образования ориентировать на такую стратегию обучения? Большой вопрос: есть риск проиграть в развитии другим странам.

Творчество опирается на весь массив сформированных у человека представлений о мире. Чем картина мира человека богаче – тем богаче его творческие способности. Далеко не все работает на творчество осознанно – большинство всплывает ассоциативно подсознательно. Ученик, пощупавший через череду разных предметов в школе разные языки и сферы знаний, даже когда он не помнит явно все «пройденное», имеет несопоставимо более широкое пространство ассоциаций, чем прокопавший более глубокую, но и более узкую канавку строго по своему интересу.

Это важно не для всех. Кто ближе к наиболее массовой группе «исполнителей», тому это богатство ассоциаций менее заметно и важно. Кто занят развитием, созданием нового, тем творческие способности заметно важнее.

Поможет творческим людям школьный квадратный трехчлен? Безусловно. Но только в том случае, если ученик не баррикадировался от него по схеме «сдал – забыл». И совсем не потому, что именно этот трехчлен понадобится ему на работе или дома – потому что логика освоенных моделей сама по себе будет всплывать в творческие моменты, совсем не связанные с трехчленом.

Можно отстаивать право ребенка самостоятельно решать, что изучать, предполагая возможность доучить то, что потребуется потом. Но есть физиологический довод. Чем человек моложе, тем больше у него нейронов и тем легче формируются связи. Высокая интеллектуальная нагрузка тренирует голову и способствует формированию более мощного базиса на всю оставшуюся жизнь. Тренированная в детстве голова намного продуктивнее набираемого потом. Конечно, набранное силой и набранное по собственному желанию не равнозначно. Как нагрузить голову не силой, а интересом – вот в чем вызов школе, педагогам, заинтересованным родителям.

Так что, истина, как всегда, сложнее и размещается где-то посредине – не все просто:

  • Тупое освоение квадратного трехчлена «через силу» вряд ли сильно поможет качеству образования, если рассматривать образование в смысле продуктивной для жизни картины мира.
  • Свобода хотелок без квадратного трехчлена может обеднить творческие способности ребенка, который беспредельно субъектно выбирал себе сферы обучении.

Легких решений не обещал, простите.

1 авг. 2020 г.

Трудности перевода hard/soft/skills

Можно более органично перевести эти модные термины, чем обычно в виде прямой кальки, с учетом привычных образов в среде русского языка. А это облегчит работу с ними:

  • hard skills - это твёрдые знания
  • soft skills - это деловые навыки
  • self skills - это навыки саморегуляции.

Последнее- сравнительно новый термин, позволяющий концентрировать внимание на важном аспекте, предполагавшимся внутри soft skills. В моем варианте перевода он выглядит довольно самостоятельно, потому что саморегуляция нужна не только в деловых отношениях.

Чтобы быть успешным, нужно твёрдо знать, что и как делать, и нужно уметь участвовать в деловых отношениях. Это вполне органично ложится на привычную ментальность. А все модные описания soft skills- это современные условия успешности деловых отношений, эффективных бизнес-процессов.

Только не надо контраргументов про «знания/навыки» из устаревшей и неудачно переведённой модели ЗУН. Полноценнные знания и навыки неразрывны, ибо судить о наличии знаний можно только по практическим проявления в виде умений/навыков. Это у Блума и в ЗУН «знания» вскочили переводной калькой из «knowledge». Если прочитать внимательно описание, там речь не о знаниях в полном смысле слова, а об информации, которую надо запомнить.

16 июл. 2020 г.

Цифрокалипсис

Неожиданно для себя самого возник образ страшилки про будущее образования в цифровой эпохе. Один «оверкиль» у меня уже случился на почве электронных журналов. Я не раз о нем вспоминал: чиновники умудрились прекрасный и удобный инструмент превратить в хомут для школы. Это достоверное основание новой страшилки. Будем считать его №1.

Основание №2 – неизбежность законов Мерфи для сферы образования: «Если неприятность может случиться, она случится».

Основание №3 – цифровая трансформация является логичным продолжением давно освоенных процессов компьютеризации и информатизации. Кто от них больше всего выиграл? Правильно! А они готовы больше работать на школу, чем раньше трудились на себя? Ну, да, конечно!

Что может служить основанием для разрушения уже озвученных оснований? Статус нацпроекта? Красота цифровых технологий? Идея размывания границ и расширение возможностей выбора? Карантин верхом на Zoom?

Цифра – идеальный инструмент реализации в абсолюте тоталитарной версии понятия «единое образовательное пространство» в традиционном его понимании «от Москвы до самых до окраин».

«Платформа ЦОС» может представлять из себя полный комплект правильных учебных материалов, изложенных самыми правильными педагогами. Остается обеспечить всех учеников правильным цифровым оборудованием. Это дешевле (и выгоднее для поставщиков), чем учить толпы учителей, которые уходят в декрет, болеют, требуют зарплату и могут за закрытой дверью класса сказать что угодно и почти бесконтрольно.

Моя замечательная идея о разделе функций обучения и обеспечения обучения, рожденная ради расширения возможностей выбора, еще лучше может быть использована для резкого и надежного сужения пространства выбора. Более того, именно так ее однажды уже применили в Самарской губернии: здания оставили муниципальным властям, а образовательный процесс шел под контролем регионального министерства. Но нет, ведь, предела совершенству – можно с помощью цифры обучение вывести на самый высший уровень.

На местах будет достаточно держать воспитателей, которые будут следить за цифровым обучением на центральной правильной цифровой платформе. Им не нужно особо высшее образование, как требуется полноценным учителям – всем удобно и выгодно. Тем более, образование учителей часто вызывает неудовлетворенность

А кому такое центрально-оцифрованное обучение не нравится, смогут отправиться в частные школы или на семейное обучение. Хотя...

Главный тезис за BYOD/НеСУ

Неожиданно пробило понимание, что многочисленные доводы за распространение модели BYOD/НеСУ (bring your own device – неси свое устройство) бьют мимо цели, потому что апеллируют к рациональным аргументам: адекватность обслуживания и технической поддержки, невозможность бюджета школы обеспечить всех и все в таком духе.

Сегодня увидел на курсах по цифровой трансформации директоров школ неплохую проектную работу, где здраво и твердо показано, что директор не видит для себя убедительных аргументов, чтобы делать ставку на BYOD/НеСУ. Ставка им сделана на старую добрую модель централизованных поставок за счет госбюджета и слезных надежд на доброго дядю-чиновника: сколько отжалеют – столько и будем вкладывать в ЦОС школы. Дескать, живем мы в глубинке, родители небогатые, позволить себе цифровую технику для использования ребенком в школе не готовы, а директор не готов даже думать об этом, не то, что просить родителей.

Вижу, нет у меня контрдоводов для такого директора. Но и четкое понимание, что не видать ему в ближайшее время современной ЦОС, не говоря о трансформации, стало очевидным. А директор-то, похоже, совсем не дурак! Как же это противоречие разрешить?!

И только тогда меня прошибло, что самый главный тезис нигде не звучит. Все говорят все время только о рацио: время, деньги, усилия, ресурсы, амортизация, инвентаризация... А главное надо искать, как обычно, не в рацио, а в душе, в эмоциях.

Вы можете себе представить заядлого читателя без книжного шкафа дома? «Давай подарим ему книжку? У него уже есть одна!»

А можете назвать автомобилистом важного начальника, которого каждый день катает личный водитель? А того, кто регулярно катается на такси?

Так и тут. Цифровое устройство – это информационный протез. Или человек с ним живет и срастается, или это эпизод, знакомство, обучение навыкам пользования, когда придется. Трансформация возможна только для тех, кто сросся с цифрой, для кого нормально и органично ее использовать и чувствовать, где и в чем она продуктивнее, эффективнее, чем без нее. Не знать, а чувствовать!

Думаю, именно в этом месте проходит граница сторонников и противников цифры. Для одних цифра один из множества инструментов, без которых можно обойтись и из которых глупо делать фетиш. Для других это неотъемлемая часть жизни, как отрезать какую-то часть тела. Все боятся, что дети окажутся по другую сторону спора. Но одни считают, что дети недополучат цифру в развитии, а другие– что останутся в одиночестве, как в повести Стругацких «Гадкие лебеди».

Если нет ресурсов, надо думать, как и где их изыскать. Как книги, ручки, тетради, портфели – без цифры сегодня образование неполноценно. И риски разные неизбежны, как у всего в этой жизни есть оборотная сторона. Жить придется с обеими сторонами. Чем раньше человек освоится и научится с ними жить, тем безопаснее ему будет.

Устройство должно быть своим, чтобы стать органичной частью современной стремительной информационной жизни.