7 янв. 2018 г.

Система образования vs. Система обучения

Пара слов для рассуждений, которые показалось полезным сохранить.

Слова «образование» и «обучение» для меня означают принципиально разные стороны традиционного образовательного процесса, без различения смыслов которых невозможно продуктивно строить современный учебный процесс.

  • Образование– это внутренний процесс ученика, саморазвитие в познании мира, постоянный процесс построения своей картины мира.
  • Обучение– это внешний процесс, при котором носитель знаний, компетенций пытается поделиться ими с учеником.
  • Самообучение– это инициативный поиск источника желаемых знаний, компетенций и последующей передачи (обучения).

Система– это совокупность взаимосвязанных в логике решаемой задачи элементов (активных/пассивных, субъектов/объектов) и совокупность правил этого взаимодействия.

Соответственно,

  • «система образования»– это связанные взаимодействием различные объекты и субъекты с целью создания условий для образования, или ресурс для развития картины мира каждым участвующим субъектом. Чем легче мне найти в ней место для своих образовательных потребностей, тем лучше система.
  • «система обучения»– это связанные взаимодействием различные объекты и субъекты с целью создания условий для обучения, или ресурс для передачи знаний, формирования у учеников компетенций. Чем выше эффективность передачи знаний, формирования компетенций, тем лучше система.

Это разные системы? В чем их различие?

  • Во-первых, могут быть разные масштабы: образование как глобальное понятие влечет глобальное позиционирование системы образования, а обучение может рассматриваться от чего-то простого и конкретного до весьма масштабного типа подготовки к профессиональной квалификации.
  • Во-вторых, при сопоставимых масштабах налицо разная направленность указанных систем. Но, с другой стороны, суть процессов в них обоих одна и та же– развитие человека, его компетенций и знаний о мире.

Отсюда, терминологически «система обучения» менее четкое по позиционированию понятие, поскольку оставляет место для трактовки в зависимости от масштаба обучения. Традиционно, оно применяется для сравнительно простых и обобщенных задач, обозначающих процессуально разные подходы (лекционно-семинарская система обучения, проектная, деятельностная...).

Говоря о «системе образования», традиционно не используется субъектная модель понятия– подразумевают управленческую модель построения обучения в стране.

Если же абстрагироваться от практики и постараться терминологически строго подойти к этим понятиям (при сопоставимых масштабах постановки задачи), можно считать обе системы одним реальным объектом, который может рассматриваться под разными углами зрения:

  • с позиции ученика как субъекта образования
  • с позиции управленца как субъекта функционирования системы.

Это рассуждение мне показалось важным именно для того, чтобы констатировать наличие разных углов зрения и необходимость двойственной оценки системы для согласования и своевременной подстройки системы в современном быстро меняющемся мире.

5 янв. 2018 г.

Не словом, а делом

На фоне красивых заявлений Ольги Васильевой на старте ее пути как министра о борьбе с бюрократией и «о 3-х документах» (13.09.2016 в Чувашии), интересно выглядит нормативное письмо (docx) МОН Белоруссии от 27.12.2017 №164.

Оно об исчерпывающем перечне документов, с которыми должен работать учитель в нескольких базовых вариантах своего статуса:

  • С одной стороны, перечень Васильевой компактнее.
  • С другой стороны, в Беларуссии теперь это имеет нормативную силу и учитывает специфику несколько разных должностных статусов учителя.

Второй тезис безупречен и выглядит откровенным упреком российскому МОН после всей PR-мишуры обещаний. Зато первый в сочетании со вторым дает основания для моего занудства (вдруг бросятся вдогонку со стыда?):

  1. Кому и зачем нужно поурочное планирование (ежедневное для воспитателя)?
  2. Зачем регламентировать дневник?
  3. Зачем личные карточки под барабаны «цифровой экономики» и под внедрение систем типа Контингент?

Про КТП

Есть учителя-аккуратисты, которые работают строго по заранее составленным планам. Но даже у них при работе на нескольких параллелях возникают сложности синхронизации. От формальных (работа в разные дни в разных параллелях, хотя в логике последовательности все соблюдается) до содержательных (разные классы по разному воспринимают). Но есть и менее педантичные учителя, которые с разными классами занимаются по разному, хотя проходят одну программу и на одном материале. Писать же для каждой параллели отдельный поурочный план– сомнительный вариант регламентации, если бороться с бюрократией.

За свои 25 лет в школе я 2-3 раза провел уроки строго по плану. Специально, из принципа. Это было на заре моей учительской деятельности и это были худшие уроки в моей жизни. Я при подготовке прорабатываю тему в целом, а двигаюсь по ней с каждым классом так, как более органично для учеников. Это позволяет лучше учесть интересы учеников. Причем, если один класс застревает на чем-то дольше другого, почти наверняка у другого класса возникают те же самые затыки, но их Жанна д'Арк или их Александр Матросов в тот момент витали по другим орбитам. Или подняли другие проблемы, которые, скорее всего, интересны другому классу тоже, но они иссякли на своих проблемах. Или я не слишком удачно смог отреагировать на одно– им не захотелось говорить о другом (или не успели).

В общем, поурочное планирование должно быть личным инструментом учителя, а не отчетным и регламентированным извне документом. Если его исключить из белорусского перечня документов, остается сопоставить календарно-тематическое планирование (в логике белорусов) и программу (в логике Васильевой). Боюсь, это не одно и то же.

Слово «программа» ближе к более фундаментальному документу с надежными ассоциациями к ФГОС, а календарно-тематическое планирование ближе к практическому плану реализации программы. И тут стоит углубиться: является ли программа продуктом работы учителя? Реализация– безусловно, его работа. А программа– труд методический. Не каждый учитель может и хочет писать программу. При этом КТП должно опираться в реализации на конкретную программу– иначе, что планировать содержательно?

Отсюда, я бы регламентировал для учителя обязательность КТП, в котором должна быть ссылка на программу. Адекватность программы может быть оценена либо завучем, либо предметным координатором в школе, либо иным уполномоченным лицом. Если же учитель обладает компетенциями и амбициями на создание своей авторской программы, это песня за скобками обязательного перечня документов учителя.

Про дневник

Даже в суперзарегламентированные советские годы приснопамятный (а нонче отмененный) приказ Минпрос от 1974 года №167 про школьную документацию не трогал школьный дневник. Он был за скобками всех регламентов и жил исключительно в логике своей формы. Это способ коммуникации школы, ученика и его родителей. В здравом уме и твердой памяти никому не должно прийти в голову браться за его регламентацию выше уровня школы. Белорусы явно погорячились. Не мудрено– все с ним так сроднились! Его и Васильева упомянула, но более осторожно («автоматически входит в электронный журнал»). Вероятно, на упоминании вся регламентация и закончится, если они совсем не сбрендили. Но я бы его и не упоминал.

Школа должна по закону информировать ученика и родителей об учебном процессе– пусть сами школы в согласии со своими родителями находят оптимальный способ коммуникации: от старого доброго бумажного дневника до супер модерновых цифровых коммуникаций.

Про личные карточки

Я понимаю, что эта сущность тоже в крови всех образованцев, но, выходя в процесс обновления нормативного поля, нельзя слепо двигаться по инерции. Во времена бурного обсуждения цифрового образования, во времена создания цифровой образовательной среды, в эпоху действия идиотского и весьма затратного закона о защите персональных данных стоит избегать регламентации рискованных традиций. Сегодня нужно вести дело к разделу учета между людьми и информационными системами. Коли мы хотим внедрять поголовные централизованные реестры учета учеников, родителей, учителей, нужно выносить этот учет из зоны ответственности (и, соответственно, отчетности) школы. Участвовать в выверке в процессе сопоставления данных автоматического учета и реальной жизни– да. Но сам учет– долой из школы! Иначе, зачем внедрять эти дорогостоящие и сложные информационные системы?

К чему это все написано?

Как всегда, в надежде на здравый смысл и более мудрый шаг нашего МОН, догоняющего белорусов.

28 дек. 2017 г.

Цифровой рубеж в быту

Трудно поверить, что сегодня я собственными руками отключил в квартире телефон, который с таким трудом добывал, подключая корпоративные ресурсы. Было это ровно 20 лет назад. Летом 1997 года молодая многодетная учительская семья столкнулась с чудом– въехала в огромную новую квартиру после многолетнего стояния в очереди и жизни в коммуналке, доставшейся от родителей жены (мои жили в отдельной, но по объему площади не лучше).

Я тогда, кроме школы, работал в дочерней МГТС компании, был там на неплохом счету, поэтому генеральный директор написал письмо в МГТС с просьбой посодействовать. Сотовых телефонов тогда не было, а детей было много. Без телефона мониторить логистику детей, бабушек и прочих домочадцев, пребывавших в постоянном движении, было невозможно. Где-то по осени, ближе к концу года телефон нам провели, чем существенно облегчили существование.

Тогда казалось, что монстр московской связи стоит на века, а телефон– вечное счастье и надежная опора в жизни. Но уже несколько последних лет домашний телефон используется только двумя важными абонентами: бабушками и дедушками. Хотя они давно освоили сотовые телефоны и даже Интернет. Привычка.

И, может, все бы и дальше тянулось так же, но последнее время достали с телефонной рекламой. Днем мы телефон даже не поднимали, ибо наши абоненты звонили обычно по вечерам, когда рекламщики, слава богу, заняты своими домашними делами. А хваленый монстр телефонии МГТС со своими цифровыми сервисами не может настроить «белые списки». Я бы, ради привычки бабушек-дедушек потерпел абонентку. Но терпеть рекламщиков и отказ провайдера их блокировать не захотел.

И только потом сообразил, что отключение получилось юбилейным: 20 лет на этой «новой» квартире с телефоном. И разговоры про «цифровую экономику» получили предельно бытовое жизненное воплощение.

24 дек. 2017 г.

Ненавижу вебинары

Кто не использует вебинары– ретроград, кто тупо заменяет очное общение вебинаром– дебил.

Милая знакомая закономерность: сначала отторжение, потом мода, потом трамвайная регулярность. Похоже, дебилами стали почти все, судя по узнаваемым интонациям разговора с пустотой. Легко отличить запись живого разговора, когда человек видит ответные глаза, и запись растеряно-ленивого разговора со своим экраном.

Да, я понимаю, что наши высокообразованные организаторы и управленцы не в состоянии написать вменяемые понятные тексты, а высокообразованные и несущие разумное-доброе-вечное не в состоянии прочитать текст, в смысле понять его, хотя должны по долгу службы научить этому детей. Но вынос того же содержания общения в формат вебинара не только не облегчает понимание, но еще и отягощает восприятие, потому что записанную речь невозможно пролистать по диагонали, в отличие от написанного текста. Я уж не говорю про почти неизбежные сбои при передаче. Заранее подготовленный ролик хотя бы скачать можно и быть уверенным, что там все в исходно записанном качестве.

Можно было на ранних этапах пытаться заменить вебинаром очное общение. Но уже лет 10 прошло с первых вебинаров, давно известно, что «говорящая голова» наводит тоску и сама вещает в тоске. Полезный вебинар, от которого не будет тоски ни у ведущего, ни у участников, нужно готовить совсем иначе, чем очное мероприятие.

Если есть фиксированное сообщение, которое в тексте почему-то невозможно, нужно его записать качественно, разослать заранее и выслать повестку с процедурой совместной работы. Обязательно нужно сопроводить разосланный материал вопросами, ответы на которые нужно собрать до начала, и не допускать на вебинар тех, кто не удосужился ознакомиться и задать вопросы– остальные могут потом посмотреть запись, если им достаточно просто послушать. Активное общение должно быть двусторонним, подготовленным, заинтересованным и недолгим.

PS. Меня упрекнули, что, критикуя вебинары, я незаслуженно наехал на учителей: дескать, они не умеют читать (в смысле, понимать прочитанное), дескать, неумение читать инструкции– всеобщая беда и учителя не хуже других. Что характерно, никого не задел тезис, что инструкции не умеют писать.

Да, согласен, беда общая. Про написание инструкций еще в советское время знаменитая интермедия была. С тех же времен известны анекдоты про инструктивную дискуссию слесаря и мастера, затрагивающую интимную связь с заготовками, друг с другом и с их родителями. Но меня волнует, прежде всего, учительская среда. Во-вторых, у всех остальных нет обязанности учить детей этому.

21 июл. 2017 г.

Конспирология или инфантильность?

Очередное обсуждение в ФБ инфантильности учителя по следам яркой учительской реакции неизбежно вывело на взаимосвязь ее с системой образования. Инфантильность как системный аспект затронута в прошлой статье, но мельком. Видимо, стоит четче сформулировать на фоне истеричных конспирологических камланий про «кровавую власть», которая целенаправленно хочет угробить образование. То ли по собственной зловредности, то ли по наущению вечно вражебных англо-саксов.

Система образования со времен замечательной советской школы, которая вне подозрений у камлающих, поставила учителя в исполнительскую лояльную позицию. Он стал инфантилен не в новой России, а сформирован по всей вертикали системы именно в советское время. С точки зрения конвейера образования, «единство образовательного пространства» как единообразие процесса обучения по всей стране в синхронном режиме– это верх успешности и эффективности. Зачем нужен учитель с сомнениями и собственным мнением, знающий свои права и отстаивающий их? Умные люди за него придумали программу, распределили часы и распланировали бюджет на оплату.

С чего пошел сыр-бор в 80-е годы? Уровень сложности жизни возрос и эти суперсовершенные программы и правила перестали удовлетворять ни людей, ни государство. Появились новые практики в лице «педагогов-новаторов». Началась реформа.

Реальные изменения произошли в 90-е с появлением нового закона «Об образовании», который поставил школу и учителя в совершенно новое состояние– школа стала центром ответственности за образовательный процесс. Система авторитарного управления встала в ступор. Тем более, она осталась без основного инструмента регулирования 90-х– денег. Учителя месяцами работали без зарплат и даже нечасто бастовали (вот истинное служение, если бы оно не было вынужденным!). И именно тогда сильные коллективы породили фейерверк красивых педагогических новаций, которые мы осознаем до сих пор. А большинство школ, привыкших к «подай-принеси» под диктовку органов власти, просели до плинтуса. Мне сосед возмущенно рассказывал, как у его сына директор на крыльце школы «стрелял» сигаретку.

Свобода раба не радует– он не знает, как ей распорядиться. Предел мечтаний– стать надсмотрщиком рабов. Так и в школе случилось. Днепров ушел, органы управления получили финансирование и новые указания, и потихоньку привычными методами, сначала с оглядкой на законы, потом с опорой на новые «понятия» начали откат на традиционные методы управления. С небольшими поправками на риторику и новые особенности, но по сути в привычном русле. Подняли с плинтуса опавшие школы и заодно удавили фонтаны творческих.

Но есть некоторая содержательная разница: советская школа нормативно была бесправна, а школа в России нормативно сама отвечает практически за все. Но не отвечает по факту. Система живет «по понятиям», а не по закону. Все живое в образовании постепенно вытесняется в сферу дополнительного образования. Надолго ли там такая возможность останется?

Именно поэтому берусь утверждать, что системе нужен инфантильный учитель и даже директор, которые не готовы отстаивать свои права. Они могут рыдать в Интернетах– лишь бы не мешали рулить.

Самое смешное или грустное, что массовый учитель сам не хочет своих прав, потому что права влекут обязанность отвечать за их исполнение. Гораздо комфортнее советскому учителю продолжать быть винтиком системы, имея отдушину в сети для изливания негатива. Учитель пришел в такую систему и не хочет ее менять, хотя он уже российский и имеет гораздо больше прав по закону. Кто хочет и «раскачивает лодку», пусть уходит из системы. Лояльный даже обвинит недовольных в конспирологии и работе на англо-саксов, чтобы обезопасить свое спокойное существование. Большая нагрузка– ерунда на фоне непредсказуемых рисков изменений и конкуренции.

Нужно ли власти отупление населения? Судя по дефицитам на рынке труда, не нужно. Спрос на квалифицированные кадры огромный и неудовлетворенный. При этом он нерегулярный. В результате, кто бы подошел, быстрее находит спрос за рубежом– и уезжает из страны. Все модные форсайты и прочие футурологии говорят о эре знаний, где отставшие окажутся в услужении лидеров. Так, почему тогда власть консервативна в управлении системой образования и поощряет инфантилизм? Потому что так спокойнее. И сама система, и многие родители не готовы всей предыдущей историей развития к ответственности за образование. Их страшит выбор во всем. Кофточки и холодильники выбирать они уже научились, а с образованием пока стремно. Пусть «старшие товарищи» сами скажут, как надо.

А «старшие товарищи» опасаются, что обученные самостоятельности в мышлении и образовании окажутся строптивыми. А управлять умными и строптивыми стремно. Не ровен час, снесут по всем законам. И потом, не умеют наши «старшие товарищи» управлять широким разнообразием. Управлять надо сейчас, а в услужении мы окажемся у лидеров невесть когда. И потом, может, и не окажемся. Это вероятность, на которую есть русский авось и который не раз выручал: что-что, а неожиданные прорывы у русских всегда получаются лучше, чем регулярная работа.

Так ли все безысходно? Думаю, нет. Такие противоречия решаются созданием условий внутри системы, чтобы новые зрелые проявления не подавлялись, а получали возможность для конкуренции с массовой практикой, чтобы системные критерии успеха могли достигаться не только лояльными и исполнительными, но и самостоятельными и творческими. Тогда зрелые и самостоятельно мыслящие начнут постепенно вытеснять инфантильных, а власть постепенно будет учиться ими управлять. Именно эта логика лежит в основе моих предложений по реструктуризации. Текст по ссылке старый, но в нем в конце подборка ссылок на более новые тексты, освещающие тему с разных сторон.

19 июл. 2017 г.

Ода раздражению (про эмоциональный интеллект)

Очередной семинар по эмоциональному интеллекту привел к нескольким инсайтам. Один из них решил вынести в заголовок: вдруг осознал, что наиболее интересные публичные сообщения у меня появляются в ответ на раздражение по поводу неудачных соображений других людей. На мой вкус, естественно.

Раздражение является индикатором несогласия с предложенными формулировками и одновременно признаком, что могу сформулировать точнее. Без раздражения точность и выразительность моих собственных деклараций оказываются заметно слабее. Вероятно, это подсознательный конкурс на «слабо»: раз фыркнул, должен быть безупречен.

Любопытным оказался вопрос ведущего семинара о том, какой образ у нас ассоциируется с успешным эмоциональным состоянием, когда все получается и чувствуешь себя Голиафом. Сначала мне ничего в голову не приходило, а потом всплыл кумир из детства. Не стану его публиковать. Констатирую, что он меня удивил. Мне он казался наивным образом уплывшего в прошлое детства, который иногда всплывает в памяти– очень редко. А тут вдруг оказался важным фактором моей повседневной мотивации, объясняющей странности необъяснимых самому себе поступков. Воистину, «все мы родом из детства».

В процессе обсуждения эмоций сформировалась красивая модель, которой захотелось поделиться. Как минимум, запечатлеть для истории, памяти. Еще на уровне ознакомления с литературой по когнитивной науке, несколько лет назад, образовалась четкая аналогия эмоции с датчиком, с помощью которого необозримое подсознательное извещает сознание, что решение нащупано– пора упаковывать его в понятную форму. Это заставило вчера вступить в дискуссию по поводу неконструктивности формулировки, можно ли «хотеть» эмоцию. Датчик невозможно хотеть или не хотеть– он есть и, если он загорелся, для этого есть причина. Если человек не идиот, он не станет игнорировать датчик или крушить его. Вменяемый человек должен переключиться на причину возникновения эмоции и работу с ней. Будет он причину устранять или предпочтет потерпеть, поскольку есть более важная задача– это уже его сознательный выбор. Задача эмоции– проинформировать, чтобы осознать.

Но вчера возник следующий логический переход. В работе с эмоциями мы обычно обсуждаем их проявления: как они проявляются, чтобы их осознать у себя и у других, чтобы наши реакции были менее деструктивные, как минимум, и более продуктивные, как максимум. Но, если эмоция–датчик, мы под проявлением эмоций подразумеваем, на самом деле, наши первичные неконтролируемые реакции на них. То есть, мы под контролируемой реакцией часто понимаем вторичную реакцию, разрешая себе неконтролируемую первичную. Это как в ответ на писк датчика топлива, попавшего в красную зону, мы сначала долбанем кулаком по торпеде, и только потом начнем думать о заправке.

Итого: эмоция– благо предупреждения, а не предмет борьбы или вожделения.

PS. На следующей встрече разбирали восприятие эмоций партнера и реакцию на них. Самый объемный фрагмент работы был по разбору ситуации потока негативных эмоций от партнера и попытки повлиять на них. Предложено два способа реакции на этот эмоциональный пожар: подкинуть дров или подлить воды. Ведущему понравилась для рассмотрения на перспективу нерассмотренная модель «просто погреться». Слушатели должны были «накидать дров»– вспомнить типичные варианты утешений, которые не утешают, а часто, наоборот, бесят. Потом их старательно анализировали и искали способ «залить».

Повод вспомнить и записать– классификация «дров»:

  • отстранения («че нюни распустил?»)
  • выход за рамки «здесь и сейчас» («все образуется», «ты справишься», «у меня тоже так было»)
  • «ясновидение» («на самом деле...», «это потому что...», «уж, я то знаю!»)
  • обесценивание («да брось», «и что ты так убиваешься?», «гроша ломаного не стоит»)
    • обобщение как специфический вариант обесценивания («особенный?», «все через это проходят»)
      • фатализм как специфический вариант обобщения («от судьбы не уйдешь», «придется смириться»)

«Черпачок воды» должен быть понимающим, принимающим, сочувствующим «здесь и сейчас». Агрессивные пресекающие эмоцию формы могут прекратить открытое выражение эмоций, но не повлиять на ее саму.

25 июн. 2017 г.

Нестыковки школьной любви

Наткнулся на слезоточивый ролик «Спасибо, учитель» и задумался– ведь, несмотря на вечную критику школы, столь же вечны слезы в жилетку при прощании и сентиментальные слюни на встречах с бывшими учителями.

  • Как сочетается жесткая критика школы и ностальгия по ней?
  • Как сочетается народная Марьванна и искреннее «Спасибо, учитель»?

Думаю, ответ банален. Школа многогранна: критика идет по одним граням, а любовь по другим. Таким удивительным образом они не пересекаются. Но тогда нужно понять, что же мы любим в школе, чтобы не гнобить критикой ценное.

Что мы ищем в школе, когда приходим туда после окончания?

  • Выпендриваемся своей независимостью– теперь мы тебя, Марьванна, не боимся
  • Выпендриваемся своими успехами
  • Гордимся победой над своими старыми страхами, проходя «по местам боевой славы»
  • Одновременно ностальгируем– как было здорово
  • Узнаем из «центра управления» слухи и новости про своих школьных друзей-знакомых

Чего мы хотим от учителей?

  • Чтобы школа оставалась нашим музеем– чем сильнее она изменится, тем нам эмоционально хуже
  • Чтобы они оставались теми же самыми и охали-ахали над нашими успехами
  • Чтобы умиленно вспоминали нас в детстве

Что нам нравилось в школе?

  • Это был наш дом, в котором, хорошо ли- плохо ли, мы проводили времени больше, чем дома.
  • Мы там практически все знали и про нас все знали. Ну, или почти все.
  • Именно там мы стали взрослыми, общаясь друг с другом и с учителями

За что мы благодарны учителю?

  • Кому-то за профессионализм в предмете. Но таких мало.
  • В массе– за все то общение и, в конечном счете, за терпение в организации этого общения

Мы вряд ли задумываемся, но подсознательно признаем, что сами даже в самом взрослом школьном состоянии еще сопляки. Если бы не учителя, как бы мы к ним не относились, сами мы не смогли бы так продуктивно организовать общение. Пусть нам не все нравилось, что-то казалось идиотизмом и формализмом, но именно учителя держали для нас формат общения. Ну, а мы к любому формату можем приспособиться. На то и детство. Кто познал разные форматы, может сравнивать. Многие учатся в одной школе– им не с чем сравнивать.

Так что, возвращаясь в шкуру училки, главная наша ценность– массовик-затейник, задающий формат. «Цветы жизни» его старательно ломают на свой манер, осваивая границы возможного и нашего терпения, но в итоге, как выясняется, оценивают созданную им возможность. Видимо, на контрасте, понимая, что дальше придется самим все форматировать. А уроки... просто, один из наших форматов. А мы паримся именно об уроках, прежде всего.