Нормативно-техническая оптимизация проблем ИТ

(Краткое изложение альтернативной региональной модели ведения ЭЖ)

Внедрение ИТ в образование за 28 лет прошло стадии скепсиса, уклонения и насилия, но так и не вышло на уровень естественного использования, означающего невозможность возврата к прошлому опыту без ИТ, как это случилось в бухгалтерии.

Наиболее наглядно фазу развития ИТ в сфере образования можно проанализировать на примере модели SAMR: подмена и расширенное использование без смены логики деятельности практически во всех аспектах прошло, некоторая модификация у наиболее продвинутых встречается, а фаза переосмысления, приводящая к изменению логики работы, все еще на горизонте, по крайней мере, в сфере управления образованием.

Хочу предложить угол зрения на ведение делопроизводства, который, опираясь на существующие возможности, оптимизирует решение традиционных и новых задач именно за счет применения ИТ. Для этого необходимо переосмыслить в новых условиях ряд традиционных процедур делопроизводства, на основании современных задач и нормативных документов переделать старые, входящие в противоречие с жизнью.

Опорными точками для моего предложения являются внедряемые порталы государственных услуг, законы об образовании и о персональных данных, традиционные задачи ведения учета и иного документооборота в образовании на уровне образовательной организации и в органах управления разных уровней.

Прежде всего, хочу обратить внимание на косность всех уровней образования в вопросах документооборота. В плоть и кровь администраторов вошли навыки ведения учета советских времен, включая ряд мифов, отсутствующих в нормативных документах даже советского периода, но внедренных на практике под давлением контролирующих органов. Наиболее ярко это проявилось при внедрении электронных классных журналов и дневников (ЭЖ): несмотря на все разъяснения, отказ от ведения бумажных журналов происходит крайне медленно. Для этого есть некоторые объективные причины, связанные с неуклюжим административным управлением, но корни заметно глубже. В результате, внедрение ЭЖ, вместо упрощения работы, приводит к повышению трудозатрат и, зачастую, даже к нарушениям законодательства об образовании и персональных данных.

1. Одной из ловушек является предусмотренная законом об образовании необходимость вести в муниципальных органах управления учет детей, подлежащих обучению. Традиционно для учета детей из числа обучающихся в образовательных организациях списки брали оттуда. Однако это противоречит принципам организации защиты персональных данных, предусмотренных законом о персональных данных. Обходят эту проблему, собирая согласия с родителей. Но и это противоречит принципам закона, т.к. передача данных может совершаться только в интересах субъекта данных, которого нет в упомянутой передаче. Кроме того, не было бы необходимости собирать согласия вовсе, если бы не было передачи данных из школ/садов внешним структурам и обработка осуществлялась исключительно в рамках предусмотренных законом функций.
   
   
   
   Стоит в этой ситуации задать неожиданно простой вопрос: зачем школам/садам персональные данные детей?
   
   Ведь, школам/садам достаточно просто знать "своего" ребенка и его родителей - их имена, адреса и явки нужны только в рамках информационного обмена. При таком подходе появилась бы перспектива вовсе избавить образовательные организации от непрофильных обязанностей оператора персональных данных!
   
   Традиционная пирамида сбора данных связана с бумажной технологией обработки. В условиях электронного обмена наоборот: проще регистрировать персональные данные в центральной структуре сразу, а с образовательной организацией общаться в явочном порядке вплоть до вымышленных имен - лишь бы в центральной базе данных была возможность выхода на реальные персональные данные, когда и если в этом появится необходимость.
   
   Достаточно предположить такую возможность, как сразу упрощаются задачи и соблюдения закона о персональных данных и повышения эффективности портала госуслуг. Для развития сюжета в этом направлении появляется еще одна задача для портала, не предусмотренная пока в списке первоочередных услуг, но которая реализуется легко и делает гораздо более осмысленным портал для родителей: автоматизация выдачи в электронном виде стандартных документов/справок об обучении, подкрепленных цифровой подписью портала госуслуг без отвлечения сотрудников, причем, в любое время дня и ночи.
   
   (Подробно предложение изложено в статье М. Э. Кушнир. «Школа — не оператор персональных данных» // «Персональные данные», #8(61) август 2013, Информационно-аналитический журнал для операторов персональных данных)
   
   
2. Менее глобальным, но более трудоемким на этапе подготовки является конструктивный ответ на вопрос: а не избыточен ли традиционный документооборот, сохранившийся с советских времен?
   
   Для ответа на этот вопрос нужно провести ревизию нормативных документов, определяющих список документов, обязательных к ведению. Со всей очевидностью, целенаправленный взгляд на этот вопрос неизбежно выявит избыточность как самих документов, так и требований по их ведению. Как минимум, абсолютно бессмысленно 25-летнее хранение сводной ведомости отметок класса после 5-летнего хранения журнала. Эти отметки даже при 5-летнем хранении вряд ли понадобятся, т.к. по действующему законодательству и система оценивания, и само ведение учета находятся в компетенции образовательной организации и ни на что вне ее не влияют. Повлиять могут только результаты итоговой государственной аттестации, которые учитываются независимо от журнала и их хранение регулируется отдельными нормативными актами.
   
   Более того, при опоре на новый перечень типовых архивных документов, введенный в 2010 году приказом Минкультуры от 25 августа 2010 г. N 558 вместо старого перечня, отменного приказом Росархив от 26 августа 2010 г. N 63, появляется возможность стимулировать образовательные организации на полный перевод учета в электронный вид. Стимул заключается в возможности не вести работы по обработке и хранению ряда документов, если они не ведутся в бумажном виде. Для этого достаточно внимательно пересмотреть старые нормативные документы и подготовить вместо них новые.
   







3. Самым простым из предлагаемых выше мер является пересмотр типового регламента оказания государственных услуг в сфере образования, подготовленного ВШЭ и МЭР, на основании которого выполняются все региональные регламенты. Мелкая и несущественная для неспециалиста в сфере образования мелочь, кажущаяся ИТ-специалисту очевидной, приводит к существенным и неоправданным издержкам в реализации. Я имею в виду размещение информации об успеваемости и посещаемости ученика в типовом виде непосредственно в личном кабинете родителя на портале госуслуг.
   
   • Во-первых, типизация формы ограничивает образовательные организации в праве использования любой системы оценивания, т.к. даже самые гибкие из существующих на рынке ЭЖ продуктов не гарантируют отражения всех возможных вариантов.
     
   • Во-вторых, ведение учета успеваемости и посещаемости находится по закону в компетенции образовательной организации. Принуждение ее к передаче отметок в централизованные системы хранения входит в противоречие с законом об образовании.
     
   • В-третьих, при отсутствии заказа на оказание госууслуг родители вправе предъявить образовательной организации претензии за передачу их персональных данных.
     
   • В-четвертых, ответственной за оказание услуги является образовательная организация, поэтому необходимо обеспечить технические условия по передаче данных из нее в централизованное хранилище, хотя любой из существующих на рынке ЭЖ может в полном объеме сам выполнить все предусмотренные в законе услуги.
     
   В ряде случаев, получается анекдотичная ситуация, когда заявка на оказание госуслуги должна подаваться родителями лично, а просмотр ее результатов на портале не имеет для них содержательного смысла.
   
   Наиболее правильным вариантом является обеспечение возможности подать заявку в электронном виде на портале, а оказание услуги осуществлять непосредственно тем ЭЖ, который используется в образовательной организации. Ответом на заявку в предлагаемом мною варианте является появление в личном кабинете всех данных, необходимых и достаточных для получения самой услуги: адрес ЭЖ, данные для авторизации и получения информации. Они могут появляться как автоматически, так и в ручном режиме в результате реакции на заявку ответственных лиц образовательной организации. Это кардинально упрощает интеграцию любых ЭЖ с порталом госуслуг и обеспечивает полное соблюдение законов и прав всех участников информационного обмена.
   
   В этом варианте услуга информирования об успеваемости и посещаемости становится органичным дополнением услуги записи в образовательную организацию, т.к. привязка родителя, ученика и образовательной организации производится именно в ней - остается только поставить "галку" заказа услуги информирования.







20121228 edoc from Michael Kushnir

4. Для эффективного развития ИТ, когда стоимость пользовательского оборудования становится доступной для все большего числа граждан, перспективным организационно-техническим решением является применение модели "принеси свое устройство" (BYOD).

   
   

   Для этого необходимо предусмотреть в нормативной базе возможность постепенного погашения стоимости устройства пользователем (преподавателем и, возможно. учеником) вместо поставки в образовательную организацию техники. Это существенно упрощает процесс: и отмена тендеров (каждый сам приобретает, что считает нужным), и исключение трудозатратных процедур инвентаризации, и снижение потребности в обслуживании клиентского оборудования (каждый сам обслуживает свое устройство). Поставка техники остается только в рамках обеспечения инфраструктуры: сетевые ресурсы.








5. Важным аспектом осознанного внедрения ИТ в жизнь образовательных организаций является повышение ИТ-кругозора руководителей образования.

   
   

   Сегодня незнание ИТ считается зазорным (моветон), но уровень понимания (или, точнее, непонимания) принципов работы ИТ руководителями образования приводит к неэффективному использованию выделяемых на их развитие средств и формированию «прикормленных» консультантов и/или поставщиков услуг. Привлечение ИТ-специалистов в ИТ-департаментах часто приводит к навязыванию образованию надуманных ИТ-решений.

   Опасным считаю увлечение универсальными интегрированными продуктами, тормозящими конкуренцию и развитие ИТ-инструментов.

   
   

   В том числе, опасно массовое увлечение "облачными" сервисами в ущерб локальным, особенно в условиях крайне низких пропускных возможностей каналов связи. Даже в развитых странах с превышающими наши каналы на 2 порядка скоростями не отказываются полностью от использования локальных серверов.

   Для максимально эффективного использования средств на развитие ИТ необходимо каждой образовательной организации выделить ее долю финансирования, предусмотреть процедуры ИТ-консультирования и интеграции решений разных школ по их инициативе. Должны быть институциализированны регулярные обсуждения различных решений в сфере ИТ, чтобы избежать лоббирования интересов отдельных продавцов или производителей.

Антикризисная модель образования

Первичная версия текста размещена ниже подборки ссылок, появившихся после доклада в КГИ 28.5.2015.

Доклад на круглом столе ОГФ 28.05.2015

«Модель новой системы образования»:

• аудио (конкаст)
• видео
  • Rutube (36 мин монтаж)
  • YouTube (50 мин с исходным звуком).

---

audio/video. Публикации конкастов (звук+слайды) в подкасте ConCastador :

• 25.01.2021 доклад на конференции в Шанинке «Функциональная реструктуризация в системе образования» (13 мин) / или видео Rutube / YouTube
• 01.02.2023 преддоклад для онлайн обсуждения «Концепт изменений в закон об образовании» (18 мин) / или видео Rutube / YouTube
• 12.05.2023 Альтернативная хартия цифровой школы по мотивам «Хартии цифрового пути школы» (12 мин)
• 28.02.2025 доклад «Стратегия образования на переломе 21 века» на конференции в Шанинке (17 мин)

Прямая ссылка на подкаст для плейера Pocket Casts, который показывает слайды на мобильном гаджете (iOS/Google Play)

---

Публикации ПОСЛЕ доклада в КГИ 28.05.2015:

• Какой должна быть образовательная реформа?, 18.11.2015
• Тезаурус смыслов образования, 16.02.2016
• Манифест новой системы образования, 29.02.2016
• Карта знаний может перевернуть высшее образование, 30.09.2016
• Тупик педагогики сотрудничества, 30.11.2016
• Возможна ли реструктуризация школы?, 30.11.2016
• Улучшения против системных проблем, 01.12.2016
• Расфокусировка университетов, 19.01.2017
• Вуз как кузница кадров, 5.04.2017
• Карта знаний вместо профстандартов, 18.04.2017
• Цифровая школа как гибкая логистика знаний, 19.07.2018
• Полемика о цифровой трансформации школы, 27.11.2018
• ЗУН2 против компетенций, 21.12.2018
• Ударим цифрой по университету, 22.12.2018
• Базовая модель компетенций на старте, 22.02.2019
• Цифровой пульс школы, 23.05.2022 (конкретные направления)
• Концепт реконструкции 273-ФЗ, 04.02.2023
• Альтернативная хартия цифровой школы (по мотивам «Хартии цифрового пути школы»), 12.05.2023
• Электронная книга «О школе с цифрой в голове» (текст / аудио), 17.05.2024
• Концепт Стратегии развития образования до 2030 года, 22.08.2024

---

Первичная версия текста, чуть подправленная по состоянию на 2015 год; в конце — ссылки на более ранние тексты (рождение модели и ее представления 23.5.2015).

Антикризисная модель образования

согласующая интересы и ответственность всех участников образовательного процесса

1. Обоснование тезиса о системном кризисе системы образования

   Бесконечная реформа образования, начавшаяся явно с середины 70-х годов 20-го века, а неявно еще раньше, привела в наше время к истерической реакции общества, которое теперь подвергает массовой обструкции любые предложения об изменениях. Популярным лозунгом в этих дискуссиях звучит призыв все отменить и вернуться в "советскую школу" как доказавшую свою эффективность успехами СССР в промышленности, науке, космосе и даже в защите Отечества.

   Можно было бы обсуждать аргументы сторонников разных подходов к развитию системы образования, но не может не настораживать тот факт, что за рубежом тоже идут жаркие дискуссии о системе образования. Напрашивается вывод о системном цивилизационном кризисе системы образования. Тогда исчезают аргументы, демонизирующие чиновников от образования за искусственность реформ, ибо реформа неизбежна, коли система не справляется со своими задачами. А правильно провести реформу не удается, т.к. не осознана новая задача, ибо не дело чиновника создавать новые системы - он поставлен управлять вверенной ему системой.

   Оценим традиционную систему образования.

   Она создавалась в условиях массовой безграмотности, ограниченного числа грамотных людей, которые становились проводниками безграмотных. Наиболее эффективной моделью решения задачи массового всеобуча стал образовательный конвейер: стандартизованные программы, обеспечивающие стандартизованных выпускников. Чем лучше учитель проводил по стандартной траектории, тем надежнее безграмотный или малограмотный ученик попадал в образованное общество. Получался социальный лифт для тех, кто точно и послушно выполнял задания учителя. Этот лифт был главным мотивирующим фактором ученика слушать указания учителя. В поколении детей войны не выполнить задание учителя – совершенно невозможная ситуация.

   По мере решения задачи всеобуча потребности в образовании менялись, т.к. и общий уровень образованности общества рос, и потребности образовательные становились все более разнообразными, и функция социального лифта для все большего числа учеников становилась сомнительной, т.к. роль лифта брали на себя имеющие образование и полезные связи родители. В ответ на эти изменения появились внешкольные образовательные структуры и специализированные школы. То, что спецшколы инородны исходной системе, говорит тот факт, что их несколько раз директивно под разными предлогами разваливали, несмотря на успешность выпускников, но они вновь возрождались через некоторое время. До сих пор идут споры о соотношении избирательности и равенства возможностей с аргументацией на основе природного неравенства людей, их способностей и стремлений, с одной стороны, и по разному понимаемой справедливости, с другой.

   Если же рассмотреть мотивацию ученика как главную движущую силу его образования, то для все более широкого круга лиц потребность выполнять указания учителя становится все более сомнительной, особенно в условиях потери значимости текущих отметок успеваемости. Отметки и раньше работали на самой неэффективной модели негативной мотивации, а сейчас и вовсе потеряли вес.

   Таким образом, устаревшая модель системы образования, построенная для малограмотного общества, готового в лице практически любого своего члена любой ценой "выйти в люди", просто вошла в конфликт с новой ситуацией и не отвечает мотивации ее участников. Я уделил особое внимание мотивации ученика, но и другие участники тоже неудовлетворены своей деятельностью.

   Самой уязвимой фигурой в современной школе является директор, который, с одной стороны, отвечает за все, как руководитель любой коммерческой структуры. С другой стороны, у него на соблюдение всех требований предельно мало ресурсов. А с третьей стороны, он постоянно находится под давлением органов управления с риском быть уволенным без объяснения причин.

   Однако чаще всего, на повестке дня стоит тема статуса учителя. На мой взгляд, внешние меры не могут его изменить. Версия о возможности купить статус высокой зарплатой ошибочна – неоправданно высокая зарплата, кроме избыточных издержек, развращает сотрудников. Рискую навлечь гнев коллег по цеху, но бездарно вброшенные в образование деньги уже оказали мощное развращающее действие. Те же деньги, вводимые более осмысленно, могли заметно более продуктивно повлиять на систему, поддержать развитие современных и более эффективных технологий. Попытки хитрыми зарплатными схемами выявить полезных и вымыть непродуктивных учителей вызывают большое сомнение. Оказывается, в США тоже пытались идти по этому пути и, несмотря на заметно больший опыт жизни в капиталистическом обществе, не смогли достичь поставленной цели.

   Не секрет, что главным капиталом сегодня считается именно человеческий капитал, поэтому кадровый менеджмент сегодня довольно хорошо развит. Одна из базовых рекомендаций – не пытайтесь удерживать сотрудника только зарплатой: всегда найдется тот, кто заплатит больше. Сотруднику должно быть комфортно на работе, работа в данном коллективе ему должна нравиться. Если в системе образования удастся создать условия, когда всем участникам комфортно на работе (включая разумную зарплату), проблема статуса решится сама собой.

   Важной проблемой стало постепенное исчезновение настоящего заказчика образования, роль которого в ранне-советское время играло государство. По исторической инерции контроль за образовательным процессом ведут органы власти, хотя заказчиком системы образования в полном смысле они уже не являются. Разговоры об ориентации на родителя как заказчика тоже не делают его заказчиком. Отсутствие внятного заказчика приводит к нежизнеспособным системам оценки качества образования и обоснованно жестким дискуссиям относительно самого понятия "качество образования".

2. Гипотеза о новой цели и предложение модели системы образования

   В современных условиях, когда в 2-3 щелчка по экрану можно получить любую информацию, учитель не может являться носителем знания. Разжевывать знания в любом объеме и любого качества сегодня можно без учителя и даже бесплатно. Поэтому важнейшей целью системы образования становится возможность обеспечить каждому его собственную, оптимальную именно для него, образовательную траекторию, программу (презентация на slideshare.net/Michael Kushnir).

   2.1. Совершенно очевидно, что далеко не все смогут сами ориентироваться в океане знаний. С уверенностью можно утверждать обратное: только единицы смогут без профессиональной помощи подобрать оптимальный образовательный маршрут. Таким образом, при реализации предложенной новой цели системы образования ключевой задачей педагогики становится образовательная диагностика ученика и подготовка предложений по его образовательной навигации в мире разнообразных образовательных услуг. Это сравнительно новая педагогическая функция, но она уже развивается под названием "тьютор". Пока грамотный тьютор востребован только в семейном образовании.

   2.2. Разнообразные образовательные траектории совершенно очевидно входят в противоречие с традиционными едиными образовательными программами. Разнообразные траектории возможны только на базе разнообразных образовательных моделей, реализуемых в разных школах. Разнообразие возможно только при наличии мозаики самых разных школ и форм образовательного процесса, образа жизни в них. Реализовывать их должны привычные нам учителя, необремененные никакими требованиями свыше, кроме норм безопасности и согласованных с родителями условий образовательного договора. Основная их задача – обеспечить интересный и эффективный образовательный процесс в соответствии со своими профессиональными целями и задачами с открытыми для субъективной оценки результатами. Решение такой задачи возможно только в условиях полной независимости образовательного коллектива от любых регламентирующих властных органов и ограничиваться условиями договора. Компенсацией за независимость должен являться срочный характер договора и соревновательный принцип заключения его на каждый срок.

   2.3. Поскольку новая образовательная задача требует концентрации на творческом решении и мотивации, задача обеспечить бытовые условия для ведения образовательного процесса должна возлагаться на отдельную структуру. Наиболее логичным кажется увязка администрации, эксплуатирующей здание и всю инфраструктуру, с муниципальными органами власти. Подобное разделение функций уже имеет место в Самарской области и, в виду успешности, популяризируется на различных конференциях.

   2.4. Для унификации образовательного пространства, независимо от способа и места получения образования, необходимы независимые структуры проверки квалификации всех уровней - квалификационные центры. Если бизнес квалификационной оценки будет для этих организаций основным, они окажутся заинтересованы в достоверной оценке и разгрузят существующие кадровые службы от оценочных процедур: от достоверности будут зависеть их договора и доходы.

3. Механизмы управления предложенной моделью

   Важной особенностью предлагаемой модели является взаимоувязка интересов и ответственности всех взаимодействующих структур. Это упрощает задачи внешнего контроля образовательных организаций, от которых они сегодня обоснованно стонут, но без которых нет уверенности в соблюдении требований к организации образовательного процесса. Многие из упомянутых в модели функций реализуются и сейчас, но в общей вертикали – тем самым, они оказываются во взаимоподчиненном положении. Если же они будут в независимом положении, они начнут сами друг друга контролировать вплоть до гражданско-правового способа отстаивания условий договора.

   Разделение функций на независимые структуры позволяет четче сформулировать цели и задачи каждой структуры, разводя зоны ответственности в соответствии с их основными зонами интересов. Это упрощает поиск механизмов мотивации и/или оценки эффективности. Например, служба обеспечения, помимо соблюдения всех нормативов, может оцениваться по количеству проведенных на ее территории образовательных человеко-часов с различными коэффициентами в зависимости от различных особенностей. Это будет стимулировать их на максимальную образовательную занятость помещений с учетом их особенностей, значимости.

   В мозаике образовательных моделей могут быть разные заказчики образования, Чаще всего, это могут быть ученики и их родители, которым тьюторы и педагоги оказывают помощь в выборе траектории и в обучении, соответственно. Возможны организации, ориентированные на подготовку в конкретные организации, которые и будут заказчиками. В ряде случаев, заказчиком могут выступать научно-педагогические организации, проверяющие какие-то модели или формирующие лидерские модели образования в качестве ориентира для остальных.

   Оценкой деятельности тьюторов и преподавателей в этой ситуации занимаются сами заказчики. Соответственно, системы оценки и стимулирования могут быть совершенно разными и определяться традиционными гражданско-правовыми механизмами.

   Одним из инструментов самоорганизации могут являться образовательные сертификаты, выделяемые государством каждому ученику. Они должны иметь возможность дробиться до одного учебного часа, чтобы можно было гибко использовать их для разных занятий в разных образовательных организациях. Для оплаты услуг могут приниматься и сертификаты, и деньги. Можно для государственных образовательных организаций предусмотреть ограничения по соотношению суммы денег и сертификатов.

   Если инновации действительно являются государственным приоритетом, за успехи в образовании ученики могут получать дополнительные образовательные сертификаты, сообразно масштабу успехов.

   Важным фактором государственного управления для обеспечения баланса спроса и предложения различных образовательных моделей может быть финансовое поощрение более востребованных моделей в виде госзаданий или образовательных конкурсов для аренды помещений.

   Ключевой особенностью данной модели является непрямое управление: информацией и стимулирующим финансированием при заключении срочного договора.

   Компенсацией срочности договора должны быть гарантии повышения квалификации или переквалификации в случае незаключения преподавателем договора.

4. Риски предлагаемой модели

   • 4.1. Борьба за доминирование между руководителем образовательной структуры и руководителем службы обеспечения.
   • 4.2. Потеря влияния на оперативное управление учителями, учениками и родителями
   • 4.3. Неумение управлять с помощью информации
   • 4.4. Неналаженный бизнес в области оценки компетенций
   • 4.5. Отсутствие достоверной оценки стоимости разных образовательных услуг
   • 4.6. Отсутствие практики подготовки преподавателей, способных построить увлекательный образовательный процесс
   • 4.7. Отсутствие представлений о возможной образовательной динамике в условиях свободного определения
   • 4.8. Протест педагогов против срочных договоров
   • 4.9. Неопределенность отношений собственности в отношении технологического оборудования, используемого в образовательном процессе: с одной стороны, оно относится к инфраструктуре, с другой, от выбора оборудования зависят возможности применения (требуется уточнение или отнесение его на отдельную аутсорсинговую структуру)
   • 4.10.Сбои биллинговой системы учета сертификатов

5. Достоинства модели

   • 5.1. Распределение ответственности с понятными целевыми функциями
   • 5.2. Увязка ответственности с основной сферой интересов исполнителя
   • 5.3. Стирание границ между основным и дополнительным образованием
   • 5.4. Транслируемость на все уровни образования
   • 5.5. Гибкость в формировании образовательной политики до слепого консерватизма
   • 5.6. Наследование контролирующих механизмов для жизнеобеспечения
   • 5.7. Независимость механизмов итогового тестирования
   • 5.8. Возможность родителей выбрать стиль и формы образования
   • 5.9. Передача влияния на образовательную политику заказчикам
   • 5.10.Перевод управления на информационный режим, работа на мотивацию
   • 5.11.Завершение дискуссии о платности образования

Этапность внедрения модели

На первом этапе достаточно реализовать Самарскую модель разделения зон влияния образовательной организации и обслуживающей организации. Это создает условия для последующих экспериментов по построению отношений между ними и с каждой в отдельности. Системно важное при этом – возможность образовательной организации начать самостоятельное развитие в образовательной сфере без изменения остальных контрольных мероприятий по обслуживанию здания.

В дальнейшем, по мере готовности центров оценки квалификации, можно начинать эксперименты с независимыми образовательными коллективами без риска потери управляемости системы в целом.

О высшем образовании

Среднее образование более устойчиво, т.к. оно несет в себе не только образовательную функцию, но и важную социальную функцию «камеры хранения». Профессиональное образование должно отвечать именно образовательным запросам обучающихся и рынка труда. Поскольку профессиональное образование является логичным продолжением среднего образования, обеспечение его органичного функционирования одновременно формирует продуктивную мотивацию обучающихся в среднем звене.

Перестройку высшего образования имеет смысл строить на основании унификации и более мелкой грануляции родственных учебных курсов. Это позволит строить индивидуальную образовательную траекторию без жесткой привязки к конкретной специализации и к конкретным вузам, включая возможности дистанционного изучения, в том числе посредством MOOC. Квалификация освоения таких гранулированных курсов должна быть надежно обеспечена внешними центрами квалификации. В таком случае, специализация будет определяться на основании траектории освоенных курсов на уровне квалификационных центров либо на уровне заказчика кадров. Сами эти квалификационные центры должны прийти на смену и в развитие раздражающего многих ЕГЭ как инструмента независимой оценки способности решать стандартизованные задачи.

Диплом, как квалифицирующий документ, в этом случае становится не актуален, а появление новых профессий становится существенно более простой задачей, связанной с освоением на традиционной базе курсов нескольких новых модулей. Увязка квалификации с едиными базами данных на портале госуслуг делает оценку компетенции специалиста намного более простой и тонкой задачей, чем проверка традиционного диплома об образовании.

При этих подходах задачи выпускных и вступительных экзаменов исчезают за ненадобностью. Применение образовательных сертификатов (ваучеров) снимает с государства задачу непосредственного финансирования вузов и превращает сферу образования в полноценное гражданско-правовое пространство.

Для реализации новой системы образования, предлагаемой или любой иной, необходимо исходить из невозможности резких изменений. Способ реализации должен подразумевать создание условий для постепенного прорастания новой системы из старой.

---

Публикации ДО доклада в КГИ 28.05.2015 (в порядке старения текста):

• Отзыв о докладе модели на круглом столе Общероссийского гражданского форума (ОГФ) 28.05.2015. Там есть ссылка на видеозапись доклада
• Равенство в образовании или проблема выбора в условиях консервативного большинства. 2015
• Образовательная мотивация. 2015
• Предложения о стратегических целях при формировании тактических планов развития образования. 2014
• Перспективы развития ЕГЭ через слом стереотипов. 2014
• О смене модели обеспечения бесплатности образования с помощью образовательных сертификатов. 2013
• О смене модели высшего образования с акцентом на компетенции. 2013
• Краткий доклад-вебинар о новой модели Rutube/ YouTube (21 мин + 19 мин. ответы). 22.10.2013
• Трейлер доклада о новой модели к Байкальскому образовательному форуму БОФ–2013 Rutube / YouTube (5 мин.)
• 1-й вариант презентации новой модели. 2011
• 1-я публикация-размышление о новой модели. 2007/8

Своя игра

Давно пытаюсь осмыслить собственные ощущения от событий вокруг образования. С некоторых пор они стали выходить и в политическую плоскость – с того момента, когда начала формироваться в рамках политических митингов и шествий «образовательная колонна» или чуть раньше в связи с громкими заявлениями новоявленного профсоюза «Учитель». Однако только сейчас, после участия в написании письма в защиту кемеровского директора В.Р.Лозинга и первичного обсуждения попыток каких-то консолидирующих действий, сформировались некоторые наблюдения-соображения, которыми захотелось поделиться.

Прежде всего, хочу обозначить свою позицию, поскольку именно она меня больше всего и занимает.

У меня большое количество претензий к властям в отношении образовательной политики. Я считаю, что власти или не осознают системности кризиса, или делают вид, что не понимают. Во всяком случае, все реформы носят не системный, а процедурный характер (чуть подправить, чуть подмазать, тут бандажик наложить). Это все усугубляет системные проблемы, осложняя их решение.

Второе, что меня предельно раздражает в образовательной власти,– вольное обращение с законом. Ради галочки исполнения (и/или возможных личных интересов) не грех надавить на школу, на директора, на учителя далеко за рамками законных полномочий.

То, что я в состоянии сделать,– опубликовать свое мнение и попытаться его донести– я делаю и даже получаю от коллег позитивные отклики.

Казалось бы, мне прямая дорога в шумный профсоюз и в «образовательную колонну». Но нет– там мне не менее дискомфортно, т.к. их требования не менее бессистемны, чем у власти – только со знаком минус. А когда стало очевидным, что любые изменения, предлагаемые властью, вызывают общественное противодействие, в любых изменениях ищут возможный ущерб, стало ясно, что это просто истерика – об осмысленности говорить не приходится. Я готов признать, что оснований для опасений в нашем жизненном опыте предостаточно, но в существующих условиях изменения просто неизбежны. Старая «советская» система невозможна, потому что изменились условия, а новую никто не предлагает – только процедурные меры «шарик налево, шарик направо».

И оказался я в тусовке практикующих «образованцев», которые столь же критично относятся к деятельности и министерства, и оппозиции. Тем не менее, как практикующие в разных ролях специалисты, они предпринимают усилия провести через официальные структуры свои представления о правильных реформах в образовании. При этом, правда, о системном решении проблем тоже речь вести невозможно, т.к. министерство иногда позволяет что-то локально подкрутить. Например, Федюкин сумел/успел врезать мошенникам от науки, как казалось невозможным даже себе представить. Полезно, достойно, но несистемно.

Тем не менее, эта позиция кажется мне заметно более конструктивной, чем стоять рядом с лозунгами, которые не разделяешь, и пререкаться с теми, кто ради политического процесса не готов вникать в системное понимание проблем.

Однако, все вышеизложенное было ясно и раньше – я, кажется, даже уже писал об этом. Переломным моментом для этой моей рефлексии стало письмо в защиту Лозинга.

Вопиющий и одновременно банальный пример выдавливания директора из школы администрацией Кемерово. Просто, в данном случае он был членом довольно активной ассоциации школ развивающего обучения. Ее члены сразу встрепенулись, запетушились (хорошо представляя себя на его месте) и решили писать обращение педагогической общественности. Что эта общественность станет делать, кроме пересудов в учительской, уточнять не стали, но и молчать в этой ситуации тоже невозможно. Поскольку я с инициаторами знаком, подключился к составлению письма и внес в него свое понимание проблем образования. Коллеги мое понимание разделили и оно вошло в итоговый вариант. В том числе, в эмоциональном запале включили в перечень мер пункт о консолидации педагогического сообщества для защиты достижений передовых школ и свободном их развитии.

Тут-то и возник «момент истины», который завел меня на этот текст.

---

Прежде всего, внешняя реакция.

Многие коллеги из экспертной тусовки поддержали письмо (хотя общее количество небольшое), а представители оппозиции, обычно падкие на поддержку обиженных сотрудников школ, никак себя не проявили. При всех разногласиях, мы хорошо знакомы, поэтому такая сдержанность меня удивила. Возможно, дело в нашем представлении о ситуации в образовании, которое изложено в письме и которое идет в разрез с их представлением. Это означает, что барьер между нами даже шире, чем я себе раньше представлял.

Внутренние сложности.

Развитие идеи о консолидации после перевода ее в практическую плоскость оказалось совсем непростым. Обсуждение вариантов показало некоторое смятение. Собственно, это не первое обсуждение проблемы создания профессионального сообщества, с которым власть не могла бы не считаться. Я видел не одну попытку, но все ограничивалось небольшими ассоциациями. И хотя все активисты друг друга знают и часто по разным поводам пересекаются, профессионального единства так и не видно.

Подозреваю, что дело опять в том же системном видении (точнее, невидении) перспективы развития системы образования. Большинство остается в процедурном видении своих задач в виде корректив существующей системы образования. Поскольку у каждой группы свои цели, лидеры и средства влияния на принимающих решение лиц, консолидация оказывается затруднена. Личные отношения с различными решающими лицами подчас важнее риска потерять поддержку в случае скомпрометированного поведения, в том числе, общения с «неправильными» коллегами. Плюс накладываются совершенно примитивные личные пристрастия и антипатии.

Может, стоит замахнуться на «теневой кабинет» образования, который попытается системно подойти к проблеме образования? Благо, этот подход уже отчасти реализован в рамках Форсайт-сессий АСИ/РУС. Но особого взаимодействия у этой команды с министерством не наблюдается – значит, есть риск потерять благорасположение чиновных лиц и сложности со своими текущими задачами, если встать на этот путь.

Значит, опять у каждого своя игра?

Линия Путина

Еще не успела закончиться трансляция, как в сеть пошли язвительные карикатуры и раздраженные комментарии про лукавство, ложь и проча. Я не фанат Путина. Более того, я крайне недоволен фактом 3-го президентского срока, независимо от всех остальных оправданных или неоправданных претензий к нему.

Меня такое поведение оппонентов Путина крайне огорчает. На мой взгляд, это только подчеркивает отсутствие более достойной альтернативы. Нужно и важно дезавуировать те утверждения, которые автор считает необоснованными или ложными, но хотелось бы видеть это в более цивилизованном виде.

То, что в разъяснениях Президента найдут изъяны, у меня сомнений не было. Я сам в тех вопросах, в которых неплохо ориентируюсь, их вижу (прежде всего, в вопросах ограничения доступа к информации в сети Интернет). Но меня больше интересует восприятие массовой аудитории, которая голосует за Путина, несмотря на 3-й срок, на все упреки оппозиции.

Пытаясь смотреть на трансляцию глазами массовой аудитории (насколько я могу это сделать), прихожу к выводу, что все очень достойно: казнокрадов ловят, вопреки закону никого не наказывают и не милуют, крутых экономических мер без социальной подушки не принимают (хотя по теории так надо бы сделать), сеть ограничивают только от варварских проявлений ... Президент по всем вопросам имеет мнение и рациональный ответ. Ни один вопрос не поставил его впросак.

Кто удивится тому, что за все время вопросы не повторялись, а плавно обошли практически все основные волнующие общество проблемы? Даже оппозиционно окрашенный вопрос Венедиктова очень органично лег в общую канву, соблюдая «status quo» каждого без ущерба для имиджа каждого.

В этой ситуации очень хотелось бы неистерических, а четко аргументированных оценок. Истерики не нужны ни тем, кто и так настроен скептически, и ни тем, кто все равно не станет их читать-слушать. А, вот, оценки нужны тем, кто сомневается, взвешивает. Чем более резкими и эмоционально провоцирующими на конфликт будут реакции, тем с большей вероятностью колеблющиеся уйдут в защиту. Чтобы их убедить в своей позиции, нельзя вести агрессивного диалога. Агрессия еще никого и ни в чем не убедила. Агрессией можно только заставить или оттолкнуть. Ни то, ни иное борющимся за иную точку зрения не нужно. IMHO

Форум в Ярославле

17-19 апреля 2013 года в г. Ярославль состоялся Международный форум «ЕВРАЗИЙСКИЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ДИАЛОГ». Вокруг него было много рекламного шума, высадился весьма мощный десант из Вышки и других знаковых фигур образования, было приглашено несколько зарубежных экспертов.

Многозначительно прозвучали прогнозы в отношении развития образования из уст заместителя министра образования и науки И.М.Реморенко – можно выбирать прогноз на любой вкус. Зарубежные спецы ничего принципиально нового не сообщили, вспоминали взахлеб времена министра Днепрова, которые я и сам вспоминаю с теплом, несмотря на поток бытовых катаклизмов.

На круглом столе по теме «Педагог в системе общественных вызовов» ведущими была предпринята попытка не превратить его в цепочку выступлений. Отчасти это удалось. Была любопытная пикировка в отношении перспектив педагогического образования, но небольшим фрагментом. Интересный рассказ был из Татарстана про разные модели реализации педобразования.

Из 4-х предложенных секций я выбрал обсуждение правовых аспектов (конференция 1 в Ярославском госуниверситете). Про непростые отношение центра и федераций рассказал Инго Рихтер (Ingo Richter) – президент Фонда Irmard Cononx, почетный профессор Университета Тюбингена из Германии. Правда, их проблемы показались мне довольно отдаленными. Любопытные цифры-диаграммы показала в своем докладе Петри Лемпинен (Petri Lempinen) – специалист Европейского тренингового центра в сфере профессионального образования и социального партнерства из Финляндии. Но хотелось бы посмотреть их в спокойной обстановке. А в целом, я не очень понял целесообразности некоторых докладов – для чего их излагали.

Секция управленческих механизмов после перерыва показалась мне более содержательной – на ней выступали в большей степени представители регионов.

Модель разделения полномочий в школе между содержанием здания (муниципалитеты) и обучением (созданные при участии региональной власти образовательные округа) в изложении министра образования и науки Самарской области В.А.Пылева порадовала близостью реализации к моей давнишней идее. Но ответ министра на мои вопросы показал, что это, скорее, формальная модель, сохраняющая давнишние принципы централизованного управления школами, чем системный раздел полномочий в моем варианте. Однако факт повышения эффективности управления и в таком варианте, безусловно, радует и оставляет надежду на продвижение в этом направлении.

Очень порадовал доклад директора Департамента образования ЯНАО И.К.Сидоровой. Откровенная заинтересованность в неформальном и доверительном развитии диалога на всех уровнях, честному мониторингу, критическое отношение к собственному владению ИТ,– причем, в условиях лидерства в рейтинге web-сайтов им. Вышки, который я критиковал несколько раньше, – нечасто встречается.

Экс-замминистра М.В.Дулинов, а ныне заместитель генерального директора МЦФЭР, обсуждал распределение полномочий между федерацией и регионами, доказывал, что их вполне достаточно для полноценной деятельности. В ответ на мой вопрос о распределении полномочий между региональными/муниципальными властями и образовательными учреждениями (организациями), довольно жестко подчеркнул, что без прекращения вмешательства органов управления в компетенции школ ни о каком развитии образования речи идти не может.

Любопытный доклад про взаимоотношения России и институтов ООН в свете присоединения России к различным конвенциям сделала М.В.Мерцалова – главный эксперт Федерального центра образовательного законодательства. Ряд претензий мне показался довольно странным. Но тут уж деваться некуда – приходится бодаться, раз подписали.

В докладе А.М.Сидоркина – декана школы образования и человеческого развития колледжа Род Айленд из США – прозвучал ряд интересных предложений из опыта реформ в США. В частности, что нужно воспользоваться федеративным устройством, чтобы не гнать сразу всех по одной модели – это позволяет регионам учитывать ошибки коллег.

Но особый интерес у меня вызвала приведенная им ссылка на «закон Кэмпбела» (Donald T. Campbell, «Assessing the Impact of Planned Social Change», p 49):

«Чем более тот или иной количественный показатель используется в принятии решений, тем более он будет подвержен коррупционному давлению и тем более он будет деформировать и коррумпировать те социальные процессы, которые он должен измерять»

На круглом столе по региональной политике я был не до конца. Обратило внимание утверждение докладчика, что НСОТ провален (британские ученые, ау!). На докладе по «дорожным картам» я поплыл и заплыл на отбывающий к вокзалу автобус. Наверное, стоило досидеть и пройтись пешочком до вокзала, но ...

Для меня самым ценным, как обычно с конференциями, были личные контакты и те несколько любопытных моментов, которые здесь отражены.

Психология против Интернет

Публикация об инициативе Гаттарова запретить регистрацию в соцсетях детям до 13 лет стала для меня спусковым крючком в понимании длинной цепи ханжеского законотворчества в России и за рубежом.

Долгое время Интернет в России развивался безо всякого ограничения и я с недоумением узнавал о странных зарубежных законах, которые иначе, как ханжескими, я назвать не могу: фильтрация трафика в школе, запрет на соцсети до 13 лет. Все это легко обходится, а работать с образовательным контентом через фильтр крайне неудобно, т.к. регулярно то один, то другой нужный ресурс оказывается заблокирован. Кроме того, фильтры снижают скорость доступа к сети. Для развитых западных стран такое снижение, наверное, не слишком заметно, а при наших школьных каналах и без фильтра можно уснуть, иной раз, дожидаясь отклика.

Я полагал, что когда-то давно сформированное у них ханжеское законодательство потихоньку будет рассасываться. Хоть в чем-то мы окажемся впереди – в здравом смысле, хотя бы. И вот, медленно, но верно, то же самое начало появляться у нас.

Сначала я думал, что это вынужденные шаги, связанные с подписанием различных международных конвенций. Но теперь вдруг понял, что это осознанные собственные инициативы! Осознание бредовости и ханжества возможно только у тех, кто «на ты» с сетью. Те, кто только начинает с ней общаться, чувствуют себя в сети неуверенно и боятся ее.

Пока этот страх испытывает рядовой гражданин, он привык тихо приспосабливаться. Когда гражданин не так прост, а может порулить законами, он обобщает свой страх на всех граждан и перенаправляет его в законотворчество. Теперь ему и специалист не указ. И даже реальная практика, приводящая к нарушениям ранее принятых законов в угоду новым страшилкам, их вряд ли убедит.

Я лично столкнулся с блокировкой своих сайтов из-за чужих грехов. Тем самым нарушена Конституция и 149-ФЗ «Об информации …» в части ограничения доступа к информации на моих сайтах. Но ...

Представляю себе аналогию. Предположим, развелись в городе опасные крысы. Чтобы обезопасить от них детей, вместо массовой охоты на крыс начинают заключать детей и взрослых в клетки. При этом известно, что некоторые крысы все равно могут в эти клетки зайти. Да, и дети могут без особого труда выйти за клетку (как это делают со всеми школьными заборами). Может, правильнее учить детей и взрослых приемам защиты? Тем более, это направление борьбы тоже сейчас разрабатывается.

А пока остается беспрерывно судиться или ждать повышения уровня компетентности законодателей в сетевой деятельности.

Ату всех министерских!

Как известно, все у нас умеют учить, лечить и играть в футбол. Это лишний раз наблюдается в растущем позыве снести министра образования и науки Ливанова.

Почему это хочет Алферов, понятно – конфликт вокруг стратегии реформирования РАН. При всем уважении к Алферову, оснований не доверять способности РАН руководить наукой не меньше, чем оснований винить Ливанова в волюнтаризме. Если учесть еще и жесткий характер нобелевского лауреата, то удивляться совсем нечему. Я не настолько хорошо знаю науку изнутри, чтобы вставать на чью-то сторону, но невозможность текущего состояния, судя по многочисленным откликам, кажется очевидной.

Почему хочет снести Ливанова Бурматов, тоже не вызывает больших вопросов. Но, в отличии от Бурматова, пожалуй, большинство тех, кто хоть как-то небезразличен к научной сфере, поддержали решение о реформировании ВАК, о лишении липовых ученых научных званий и роспуске структуры, в которой происходили выявленные фальсификации. Очень порадовало, что некоторые лжеученые стали готовы любой ценой уйти от скандала, включая освобождение от званий без широкой огласки. Может, и верно решение о прекращении дальнейшей «охоты на ведьм» с юридическими последствиями, но попытка запретить это делать на общественных началах огорчает: обманщик не должен жить спокойно, на мой взгляд.

Можно понять неприязнь к Ливанову тех, кто инициировал и поддержал закон, запрещающий иностранное усыновление российских сирот. Он не только открыто не поддержал законопроект, но и привел официальную статистику усыновления, из которой бредовость этого аспекта закона очевидна.

Можно понять недовольство Ливановым Колюцкого за нежелание назвать виновных в незаконном включении в список олимпиадников ряда выпускников. Но нельзя не отметить признание самого факта незаконного действия сотрудников МОН – это тоже не самое типичное поведение для высокопоставленного чиновника.

Можно понять неприязнь к Ливанову ряда сотрудников и/ли студентов ВУЗов, которые подверглись слиянию. Возможно, с высоты опыта руководства ВУЗом ему и виднее, но по шумным откликам в прессе это вызывает сомнение. Я бы вместо слияния ВУЗов предложил слить и синхронизировать с последующей стандартизацией учебные модули. Это позволило бы облегчить и миграцию/ взаимозачет получащих все более широкую поддержку «кредитов», и взаимодействие с зарубежными ВУЗами. А через 2-3 года границы ВУЗов сами начали бы размываться. С поправкой на комсомольский задор, я считаю гораздо более перспективным взгляд на образование Дмитрия Пескова, Директора направления «Молодые профессионалы» в АСИ. Идея интеграции учебных модулей-кредитов была позитивно принята группой Форсайта образования.

Много упреков в адрес Ливанова как руководителя Минобрнауки РФ со стороны оппозиции.

В основном критика связана с новым законом «Об образовании в РФ». Закон не идеален. В него, несмотря на длительное обсуждение, не попало много предложений. Но идеология закона и технология его подготовки приняты не Ливановым, а предыдущим составом МОН под влиянием явно высказанных пожеланий первых лиц страны. На мой взгляд, посыл в подготовке новой версии закона был ложный – создать судьбоносный закон, задающий стратегию на последующие 20 лет.

Новый состав МОН не мог изменить этой логики нового закона. Доля вины на нем, конечно, остается, но надо отдавать отчет в том, что изменить что-либо «с колес» новому составу было сложно. Тем не менее, некоторые крайне полезные поправки, разработанные специалистами и общественными активистами, новые чиновники от МОН внесли. Но самое важное, что новый закон не слишком сильно отличается от старого, который еще действует до начала нового учебного года. Посему подавляющее большинство претензий не имеет под собой законодательных оснований. Практически все возмущения – от вольной трактовки возможной практики применения закона, а не от реальных ущемлений, предусмотренных в законе. Я знаю о ряде облегчающих старый закон положений, которые выгодно отличают новый закон.

При этом я совсем не фанат нового закона. Кроме неизбежных для столь огромного закона недоработок, я изначально был против пафосности вокруг законопроекта, т.к. это лишний раз подтверждает отсутствие понимания на высшем уровне кризиса системы образования, требующего концептуальной перестройки всей системы образования. В этой ситуации правильно было просто доработать закон с учетом новых реалий, чтобы он позволил продержаться до выработки новой концепции. По сути, все равно получилось то же самое, только с массой визга и крика. Обвинять в этом Ливанова, на мой взгляд, некорректно.

Другим основанием критики МОН является элементарное незнание гражданами законов. Это для нас нормальная ситуация, к сожалению. Привыкшие к полной зависимости нижестоящих органов от вышестоящих, люди все свои недовольства в сфере образования адресуют федеральному министру. Однако и по старому закону, и по новому, унаследовавшему львиную долю положений старого, реальное управление образованием осуществляют региональные органы управления. Федеральное министерство формирует общие правила игры. Однако далеко не всегда региональные министерства соблюдают правила, сформированные на федеральном уровне. Как давно занимающийся проблематикой электронных журналов и дневников, могу с уверенностью утверждать, что рекомендации и требования, утвержденные федеральным министерством, на местах чаще всего игнорируются либо явно, либо завуалированно на уровне «ручного управления». Полагаю, это происходит не только в отношении ЭЖ. Если и обращать Ливанову упрек, то в неблюдении за подобными нарушениями. Возможно, в балансе управления что-то нужно подкрутить.

Самым тяжелым для Ливанова в наследии Фурсенко было истерическое состояние общества в отношении реформирования образования. Именно при Фурсенко была пройдена точка перелома, после которой люди отказались принимать новые изменения в системе образования и начали жестко противодействовать любым шагам власти. Еще на старте нового состава МОН я излагал мнение, что ключевой задачей нового состава является снятие этого истерического состояния, которое не позволит сделать вообще ничего. С другой стороны, в существующей ситуации невозможно ничего не делать, т.к. она неработоспособная. Поэтому я высказывал сомнение в способности Ливанова и нового состава МОН справиться с этой противоречивой ситуацией, независимо от их профессиональных и личностных качеств.

Тем не менее, как минимум, одно сложное решение они сумели провести без заметных проблем: о введении школьной формы. Озаботиться этим поручил Президент для упрощения выхода школ из конфликтных ситуаций, связанных с откровенно религиозными вариантами одежды. В итоге МОН подготовило документ, который регламентировал введение формы без нарушения закона. При этом остается риск корявой реализации этого приказа на местах, но сам по себе приказ никаких ущемлений не содержит.

Значит ли это, что я доволен деятельностью Ливанова? Нет, я не могу сказать, что доволен. Он допустил ряд не самых удачных шагов. Например, я не понял, как можно обвинить в чем-то РАН, а потом извиняться? Нужно или контролировать себя в резких высказываниях, или доказывать свои обвинения до конца. В сфере моих интересов (ИТ, ПДн) есть много дел, которые совсем не двигаются.

Значит ли это, что  я за снятие Ливанова с должности? Тоже нет. Если так дергать людей в столь сложной ситуации, то никогда ничего сделать будет невозможно.

Что нужно делать?

На мой взгляд, нет достаточных оснований снимать Ливанова. Гораздо важнее начать дискуссию в обществе, чтобы все могли осознать факт системного кризиса в образовании. Причем, не только в нашей стране, но и во всем мире. Для этого нужно шире публиковать и популяризировать дискуссии, проходящие в западной обществе, перемены в восточных странах. Надо осознать, что советская школа давным давно выполнила свою задачу и что перед страной стоят новые задачи, которые невозможно решить в рамках старой системы. Надо сначала осознать эти задачи. Ни Ливанов, ни Фурсенко, ни кто другой не смогут подправить старую систему образования, чтобы она стала всех радовать. Только руководители и профессиональное сообщество могут инициировать обсуждение новой системы образования без визгов и истерик.

Чтобы снять визги и истерики до формирования новой повестки обсуждений, стоит продумать механизмы, позволяющие снизить страхи людей в отношении правоприменения новых законов, предусмотреть прозрачность и общественный контроль за возможными нарушениями, повысить ответственность руководителей региональных и местных органов управления за нарушения законов, в том числе, регламентирующих распределение компетенций между органами управления и образовательными учреждениями (организациями).